ФОБИЯ

Фэнзона

Бутылка Пандоры.

БиблиотекаКомментарии: 2

Вот она – лучший ботаник университета Беркли Лиса Далматова. Она сидит в грязном баре большого Понтуса и крутит стакан виски то посолонь, то противосолонь, как говорят на ее родине. Я никак не могу смириться с ее утонченной фигурой и аристократическими чертами лица в этом скотном дворе. Нужно признать – мало кто сумел выбраться из логова старого шведа, хотя бы однажды попав в его цепкие пальцы. У завсегдатаев бара Большого Понтуса было два пути – либо в меблированные комнаты на втором и третьем этаже притона, где люди постоянно употребляли дрянную выпивку, удовлетворяли низменные желания и постепенно деградировали, либо на кладбище в результате алкогольного отравления или пьяной драки. Заведение Понтуса представляло из себя замкнутый мир, где деньги перемещались определенным образом – новые посетители привозили какую-то сумму с собой и уверенно спускали ее на выпивку и секс. За секс здесь принято платить, что удивительно, учитывая полное отсутствие проституток. Просто спивающимся постоялицам Понтуса нужно было чем-то оплачивать выпивку – вот они и предоставляли свои скромные услуги тем, у кого деньги еще сохранялись. Также поступали и мужчины, если находились женщины при деньгах. Понтус щедро платил выпивкой за доставленное ему удовольствие и тем и другим. Я не мог представить Лису в этом порочном круговороте – умная, воспитанная, одухотворенная она не могла отдавать себя за бутылку виски и кусок хлеба. Мне даже не верилось, когда поиски привели меня в эту дыру, но потом я увидел ее вращающей бокал виски.

Я сидел в слабо освещенном углу и выковыривал первую сигарету из пачки Lucky Strike. Справившись с задачей, я сильно втянул в себя дым и медленно выпустил его в прокуренный зал. Легкий самообман, вызывающий короткое головокружение. Но нет, esto no pasará. Мне нужно то, что есть у нее. Она посмотрела на меня, и я отсалютовал ей двумя пальцами. Помнила ли она меня – я не знал, но мне показалось, что в ее взгляде промелькнуло осознание того, зачем я здесь. Я еще раз повторил свой самообман с сигаретой, и она достала пистолет – шестизарядный кольт. Оружием в баре Большого Понтуса сложно было кого-то удивить – здесь патроны порой становились средством оплаты выпивки и секса, но ее жест удивил даже забулдыг у стойки, которым по здешней иерархии не доставалось места за столиками. Барабан кольта нырнул в сторону, а Лиса разжала кулак, скрывавший пять патронов. Я не шелохнулся, пока она один за другим отправила маленьких гонцов смерти в барабан, а затем погладила единственный пустой глазок. Бросив на меня быстрый взгляд, бывший профессор Беркли привела револьвер в боевую готовность, а затем сильно крутанула барабан. В конец озадачив забулдыг, Лиса вставила дуло себе в рот. Удивление на их лицах быстро сменилось волчьей жаждой наживы – обобрать, раздеть и пить, пить, пить, а может и сношаться! Неужели Лиса решила сыграть в кавказскую рулетку?! Похоже. Я вскочил с места и кинулся к ней. Щелчок – не может быть, ей попался единственный пустой глазок – невероятно! Я застыл на полпути. Дуло револьвера повернулось в мою сторону, и раздался выстрел. Схватившись за грудь, я упал на колени, перед глазами все быстро расплывалось. Вот кажется и конец фильма - bon voyage, monsieur DeLeon .

* * *

Нет, еще не конец, еще не титры – я открыл глаза, тут же прокляв дневной свет. Резь в глазах обернулась головной болью. Я сжал зубы и попытался зарычать.

- Тише, vivaracho , - услышал я женский голос. Попытка повернуться на звук ничего не дала – я был привязан. – Не напрягайся, а то опять вызовешь кровотечение.

- В банде иа? – я сам не понял, что произнес вместо простого «где я?».

- Когда ты был в бреду, тебя проще было понять, - хихикнула женщина. По голосу ей было около сорока.

- ¿Donde mí, el diablo de ti tira? – родной язык мне давался легче.

- Ну-ну, не ругайся! – женщина говорила мягко и ласково. – Ты все там же, у дяди Понтуса.

Я, наконец, сумел сфокусировать взгляд. Девушка, сидящая рядом со мной, своей молодостью не соответствовала зрелому голосу. Она была полна контрастов: давно немытые пакли волос ниспадали на милое личико, которому было не больше двадцати двух лет от роду, красивые длинные пальцы были обтянуты грубой кожей, под наманикюренными ногтями лежала грязь.

- Ты счастливчик, мы с трудом выходили тебя. Думали ты помрешь первой же ночью.

- ¿Cómo mucho tiempo mí aquí?

- Три дня. Ты лучше переходи на английский – я простые фразы понимаю, но скоро возможно не смогу тебе отвечать.

- Труда нана запала? – я никак не мог правильно выговорить слова мое подсознание играло с английским, который я выучил к восемнадцати годам, как хотело.

- Ты очень забавный, - девушка снова хихикнула.

- ¿Donde la bala?

- Где что? Я же сказала испанский не мой конек. Лучшее, что я могу – это договориться о сексе с латиносом или впихнуть ему выпивку, но ты пока не готов ни к тому, ни к другому.

- Дуля, дуля, - я начал злиться.

- Тебе лучше поговорить с дядей, он поумнее меня.

Я кивнул, ровно настолько, чтобы не вызвать боль, которая расколет мою голову. Девушка встала и, через пару секунд, выпала из моего поля зрения. Боль в голове переросла в подобие пароходной сирены, мне пришлось закрыть глаза, потому что из них ручьями хлынули слезы. Долгое время вокруг не было слышно ничего, и только сирена продолжала рвать мой мозг, но вдруг раздались приближающиеся шаги – похоже было, что кто-то поднимался по лестнице. Стук железных каблуков по дереву превратил сирену в вой африканских вувузел – я потерял сознание.

- ¡Oye, el muchacho ! – хриплый голос вторгся в мир моего беспамятства. – Хватит спать, у меня есть дела и кроме тебя.

Я открыл глаза и увидел над собой небритую рожу старого шведа. В ноздри ударила смесь перегара и дешевых сигарет.

- Каждый лишний день в моей таверне будет стоить тебе дорого!

- Tengo dinero .

- Да?! Вот это новость! Где? – Понтус заржал во всю глотку.

- ¡La perra! ¡El ladrón ! – конечно, старый прохвост обобрал меня, когда я был без сознания.

- Ну-ну, зачем так?! У тебя есть друзья, которые привезут деньги?

Приступ ярости доконал меня – я снова провалился в темноту.

* * *

Есть я смог через пару дней, тогда же смог и сидеть. Меня отвязали от кровати. Лив-Грет – племянница Понтуса объяснила, что привязали меня потому что в бреду я крутился и рисковал порвать швы. Обращались со мной хорошо, так как я обещал щедро расплатиться с хозяевами по приезду моего друга. Мне просто ничего не оставалось – я был практически беззащитен. Я позвонил из бара в гостиницу Альгамбра и оставил сообщение для моего друга Феликса, появлявшегося там время от времени. Я просил его как можно скорее приехать в притон Понтуса и привезти побольше денег. Этот звонок, естественно, влетел мне в копеечку. Феликс был для меня кем-то вроде банкира, я полностью доверял ему, в том числе и в вопросе хранения моих денег. Временами я даже считал его братом. В этом была доля истины – сын пуэрториканских эмигрантов был мне наполовину земляком.

- Послушай, латинос, у тебя странное имя – Паскаль, - Лив-Грет сидела рядом и играла прядью моих волос.

- Моя мать была француженкой, - фыркнул я. Воспоминания из детства не были мне приятны.

- Так кто же ты после этого? Латинос? Лягушатник?

- Считай как хочешь, - она начала меня прилично раздражать еще день назад или просто мне необходимо было следующее путешествие.

- Будешь чупакаброй, она противно заржала.

- La putain sale !

- Что? Это на каком языке?

- На французском. Означает «как будет угодно».

Она снова заржала, грозя мне пальцем.

Еще через три дня я стал спускаться в бар. Ранение все меньше беспокоило меня. Слабость ушла, осталась только зудящая боль. По соседству с притоном жил доктор-индеец. Он задолжал Понтусу, и тот использовал его для своих целей. Жильцы шведа в наших пивных беседах рассказывали, что однажды этот лекарь спас парня, которому Большой Понтус наложил жгут на пенис, чтобы порадовать свою племянницу – единственного человека, в котором он души не чаял. Что касается меня, то врач сказал – мне повезло, пуля не задела ни одного важного органа. Что ж, может быть и повезло. Хотя, как знать… Я не знал чем обернется для меня следующее путешествие, не подойдет ли хищник настолько близко, чтобы прыгнуть мне в объятия и сойтись в смертельном экстазе.

Мой долг перед Понтусом рос в геометрической прогрессии, но меня это не беспокоило. По меркам этой части Канады я был состоятельным человеком. Может быть мои деньги и пахли кровью, как не уставала мне повторять Дениз, но они позволяли мне жить, как я хотел. Как бы не называли на американском континенте подобных мне, мы во многом были правы. Чаще всего нас называли террористами, но мы считали себя экзистенциалистами – знающими науку выживать. Представьте себе наполовину пуэрториканца наполовину француза в нью-йоркском латинском гетто… Вы скажете латинский квартал? Нет! Для меня это было гетто! Местные подростковые банды меня не принимали, они считали меня чужим из-за того, что я приехал из Франции. Мне часто приходилось драться в школе, используя любые подручные средства, чтобы склонить преимущество на свою сторону. Надо мной издевались, ведь мой отец был танцором в дешевом клубе с «крейзи меню» , а мать трудилась в прачечной и за небольшую прибавку к зарплате делала минет хозяину по любому его требованию. Эти интимные подробности из жизни моей семьи я узнал довольно рано – помогли старшеклассники. Я даже не стал пытаться заткнуть их грязные рты – я не сомневался в их правоте. Стоит ли говорить, что мои родители так и не получили грин карт? Её получил я, потратив кучу денег на взятку.

Первую зарплату я получил, разгружая короба с рыбой. Я быстро понял, что эти копейки меня не удовлетворят. Я даже не называл такие подачки деньгами. А вот первые деньги я заработал, когда мы с другом похитили заносчивую дочку хозяина рыбных магазинов, куда мои наниматели привозили товар. Мы спрятали ее в подвале доходного дома, которым владел вечно потный еврей Бахман. Там мы с Чико и снимали крохотную каморку. Чико был мексиканцем-нелегалом, он пек лепешки в местной тошниловке, которую лестно называли «мексиканским кафе». Бахман догадывался о том, чем мы занимаемся, но боялся что-либо сказать, считая нас членами банды. Он никогда ни во что не вмешивался, боясь потерять право спокойно жить в латинском квартале. Его все считали отличным хозяйственником и управляющим, поэтому закрывали глаза на его происхождение.

Дочку богатея звали Кендис, словно какую-то pindonga . Первое время она орала на нас, ругая по чем свет стоит, потом поняла, что мы не шутники с балагана и начала рыдать. Пока ее папаша собирал выкуп, она провела с нами довольно много времени. Мы никогда при ней не снимали полицейских масок и не называли настоящих имен. Под конец нашего совместного времяпровождения она стала совсем безвольной. Привело это все к тому, что Чико трахнул эту perras под «Hasta Siempre Comandante Che Guevara» в исполнении Карлоса Пуэблы. Поговаривали, что потом она даже делала аборт. Мы хорошо нажились на ней, это помогло нам поверить в себя. Потом были другие похищения, кражи и даже одно ограбление банка. За это время мы не убили ни одного человека и, возможно поэтому, Бог берег нас от провала. Кончилась моя штатовская одиссея тем, что на петушиных боях в гетто Чико схватился с каким-то especulador на ножах и проиграл в первый и последний раз. Погоревав, я решил перебраться в более спокойную и медленную Канаду. А именно, памятуя о моих французских корнях, в Квебек. Там я приобрел небольшой магазинный бизнес. По иронии судьбы я стал торговать рыбой. Свои темные делишки я не бросил – я стал так называемым «подглядывающим». Услышу что-то то тут, то там, приду подсмотрю, сфотографирую, а потом выжму грешника до последнего цента. Свою деятельность я на время прервал, когда встретил Дениз. Маленькая, изящная, утонченная франко-канадка так глубоко проникла в мое прожженное сердце, что я решил вести честную жизнь. Но привычка взяла свое, и я продолжил – доил людей и складировал нечестные доходы у Феликса, которого волею случая занесло в Квебек. Нас было двое пуэрториканцев на многие мили вокруг, и мы инстинктивно держались друг за друга. Этому не помешал даже тот факт, что через некоторое время Дениз ушла от меня и стала спать с Феликсом. Я все понимал – Феликс работал на интернет-бирже и никогда не лез ни во что противозаконное. Она считала, что он не знал о моих делишках, и была не так уж и далека от истины. В то время я впервые попробовал зелье, которое вывела Лиса Далматова. С тех пор я превратился в гончую, идущую по следу вожделенного растения. Каждый раз во время курительных галлюцинаций, играя с хищником, который следил за мной откуда-то из глубины, я точно узнавал где найти следующую порцию. Мои аппетиты росли и, в конце концов, мой астральный нюх привел меня к самой Лисе. И вот я здесь – в притоне Большого Понтуса жду Феликса, чтобы продолжить погоню, ведущую меня никуда.

* * *

Феликс появился, когда я почти совсем оправился. Я сидел и пил пиво недалеко от выхода и сразу увидел вошедшего друга.

- ¡Hola! ¡el amigo ! – Феликс весь сиял. Видимо дорога сюда из Квебека далась ему легко.

- Hola. Быстрее ты, конечно, не мог?! – Феликс, как не странно, не был особо силен в испанском, он родился в Денвере, и я перешел на английский.

- И так еле смог объяснить все Дениз.

- El amor es un veneno .

- Решил рассчитаться, мучачо? – рядом образовался Понтус.

- В точку! Пройдем в мою комнату.

Лив-Грет уселась на мою кровать, а Понтус довольно потирал руки, стоя, над колдующим со спортивной сумкой Феликсом.

- Ты очень приятный клиент, мучачо! Я подумываю, чтобы сделать тебе постоянную скидку.

- Tu m'as amené l'arme ? – я давно понял, что ни Понтус, ни его племянница не знают по-французски ни слова.

Феликс незаметно сунул руку в боковой карман сумки и, через секунду, браунинг оказался у меня в руке. Щелкнул затвор, Понтус вздрогнул, а Лив-Грет стала отползать от меня по кровати.

- Спокойно, это не по ваши души! – я опустил пистолет.

Я мог бы убить обоих, чем немало порадовал бы многих обитателей притона. Особенно восторгался бы Гаррет – бывший жестянщик, а ныне законченный алкоголик, которого Понтус особенно часто трахал за достаточно скромные дозы виски. Но во всем были свои нюансы. Даже в грязном мире канадского захолустья есть свои правила и понятия. Понтус делал деньги как мог, не переступая грани дозволенного. В том, что он сумел меня облапошить больше моей вины и стечения обстоятельств, мне нечего было ему предъявить.

Рассчитавшись, я сел на кровать и снял рубашку.

- Не хочешь меня бесплатно? – Лив-Грет подползла ближе.

- Да что-то не очень. Иди вниз к дяде!

- Как знаешь, зови если что.

Я аккуратно распорол шов на воротнике рубашки и достал оттуда самодельную сигарету – последний наркотический заряд, последняя ниточка, связывающая меня с моей доброй феей Лисой Далматовой.

- Опять в погоню? – Феликс грустно посмотрел на меня.

- Ты сам все знаешь.

- Я больше не нужен?

- Я бы не стал желать тебе такого.

- Сколько раз мне еще вытаскивать тебя из неприятностей? Может мне пока остаться здесь?

- Этот притон даже у меня вызывает тошноту. Возвращайся к Дениз, ни о чем не думай! Я уже совсем близок к цели, твоя помощь мне уже вряд ли понадобится, и я боюсь, мы больше не увидимся. Ты же все знаешь!

- И я ничего не могу сделать?

- Глупый вопрос. Остатки денег можете забрать, если что.

- Знаешь, Дениз беременна.

- Поверь, хорошо, что не от меня…

Феликс развернулся и вышел из комнаты, не было нужды в словах. Через пару секунд послышались его быстрые шаги на покосившейся деревянной лестнице.

- Adiós, el compañero ! – я чиркнул спичкой у самокрутки.

* * *

Я никогда не мог вспомнить, даже примерно, что я видел или чувствовал во время наркотического прихода, зато я отлично помню, что творится, когда меня начинает отпускать. В этот момент хищник смотрит на меня из засады. Первый раз, когда я познакомился с хищником, это было забавно и даже возбуждающе. Меня занесло на чердак моей квартиры в Монреале. Я лежал на матах, оставшихся от предыдущего хозяина, и смотрел в скошенный потолок. Мне казалось, где-то там под крышей, рядом с высохшим осиным гнездом ждет мой хищник. Я представлял его как гибрид льва и саблезубого тигра. Его присутствие возбуждало и пугало, грело сердце и холодило кровь. Я словно поднимался над матами, двигался к логову хищника. Его присутствие манило, мне казалось, я должен слиться с ним, стать одним целым. Потом все кончилось, и пришел голод. Голод, который поднял меня и бросил в улицу, бросил искать. И я нашел, через неделю я отыскал следующую дозу. Ею торговал пожилой алжирец. Мне не хватило денег – он просил слишком много. Он начал смеяться надо мной, называть меня нищим. Тогда я первый раз убил человека. Проклятый торгаш долго кашлял и харкал кровью, а из пробоины в легких лезли красные пузыри. Он подыхал у моих ног, а я раскуривал самокрутку.

В этот раз хищник стал ближе. Я умышленно не называю его зверем – он гораздо больше, чем зверь. Его величие и опасность придает мне сил. Сколько раз после заочной встречи с ним у меня случались поллюции. Это не сексуальное влечение, это миг блаженства – единства опасности и неизбежно растущей силы. И голод, голод, голод после. Голод и жажда охоты. Украинская проститутка с вырванным горлом, похотливая домохозяйка с ножом для колки льда во лбу, хоккейный тренер со вспоротым брюхом – вот неполный список тех, кто встал между мной и зельем Далматовой. Конечно, случалось, я покупал свою прелесть и не убивал продавца, им просто не стоило завышать цену!

В притоне Понтуса я, наконец, встретился с хищником. Сначала я почувствовал его дыхание, пьянящий запах свежего мяса и крови. Он дышал мне в лицо, а мне казалось, что вот-вот меня не станет. Казалось, он щелкнет клыками, и мое лицо превратится в кровавое месиво, но этот момент все никак не наступал. Мы стояли лицом к лицу, ожидание искрило – оно было прекрасно. Каждая клетка моего тела приятно вибрировала, меня тянуло к нему. Кожа словно отслоилась от живота, груди, лица – она тянулась к нему. Вот, вот, еще, еще, чуть-чуть… И вот мы закружились в бешеном танце. Меня не пугали преграды, мы порхали, разрушая, круша, уродуя. Это был танец-борьба, танец-огонь. Он клацал челюстями совсем рядом с моей шеей, но я плотно вцепился ему в глотку, я боролся, пока мышцы мои не ослабли, а ребра не были отбиты о стены. Тогда я выпустил его глотку, моя рука сползла вымокшая от пота. В лицо ударило обжигающее дыхание, и я ослеп, а потом и отключился.

Сознание вернулось, а зрение оказалось непотерянным. Я сидел, прислонившись к шкафу. Вокруг царил полнейший бедлам: разломанные вещи, окровавленные тряпки, разбитая посуда, но это не шло ни в какое сравнение с Лив-Грет, распластавшейся на темно красной кровати. Она была абсолютно голой, ноги и руки раскинуты в разные стороны, голова неестественно повернута, язык вывалился наружу. Я поднялся, опираясь на постель, она хлюпала под моей рукой. На мне тоже не было одежды, кровь была по всему телу, лобковые волосы можно было выжимать. Что же это было? Неужели хищник вырвался наружу?! Я перевернул Лив-Грет и отскочил к шкафу – ее живот был разорван, синие кишки разбросаны по кровати. Я закрыл рот рукой, но тут же отвел ее, почувствовав вкус крови на ней. Что он наделал?! Шаг в сторону, и нога попала на кучку использованных презервативов. Реальность все дальше отходила от меня. Что здесь было?! Не было времени размышлять. Положение вещей, правила, понятия – все было нарушено. Мне нужно было убираться подальше, и, черт возьми, я знал куда!

После скрытной вылазки в душ я вернулся в комнату и аккуратно, стараясь не запачкаться, оделся и взял рюкзак, любезно не разграбленный Понтусом и вышел в коридор. По лестнице я спускался не спеша, чтобы не вызвать подозрений. На Большого Понтуса я наткнулся только у самого выхода.

- Погуляли вы там с моей племянницей, как я слышал. – Понтус противно заржал. – Укатал девку?

- Еще как укатал, - я оскалился в ответ. – Спит, приду, разбужу!

- Ну-ну, - он продолжал ржать, обнажая гнилые зубы.

* * *

Мы сидели на проваленном полу друг напротив друга, из разбитых губ Лисы сочилась кровь. Я почти застал ее врасплох в охотничьем домике. Она пыталась сыграть в свою любимую кавказскую рулетку, но я выхватил у нее револьвер и им же разбил ей лицо.

- Вот ты и добился, чего хотел, amigo! – она смотрела, как я пересчитывал пакетики с высушенной травой. – Здесь запас на год, который ты вряд ли протянешь. Твое внутреннее зло поглотит тебя, как поглотило всех моих коллег, пытавшихся с ним играть. Этот гибрид растений нес только смерть, но правительство, все равно сохранило плантацию в Беркли. Они даже не гонятся за мной – у них есть все.

- Зачем же ты бежишь? – я положил пакетики в рюкзак. Нужно будет купить прочный мешочек.

- Я не бегу от коллег, я бегу от таких, как ты. Тех, что словно вампиры по линии крови, ищут все большие дозы этого курева.

- Так выбросила бы его!

- Тебе не понять.

- Ты сама зависишь от него, la vil falsa .

- Не так, как ты, я просто стараюсь выжить, чтобы вернуться в свою страну и со всем покончить. Я не даю злу выйти наружу!

- Это не зло, это скорее нежданное счастье, как выпустить джинна из бутылки.

- Скорее из шкатулки. Но да пусть будет как удобно тебе… бутылки… Пандоры. Кем ты был до встречи со злом?

- Хищником!

- Пусть хищником. Сомневаюсь, что ты был объектом для подражания, но был ли ты таким ублюдком, как сейчас?

- Ti simplemente la tonta , - я начал раскуривать наспех свернутую сигарету. – Жаль тебе не суждено ничего понять, - затянулся полной грудью.

Лиса покачала головой, а затем закрыла лицо руками.

* * *

Сознание реальности ворвалось в мою жизнь. На этот раз все было по-другому. Я не испытал страха, увидев размозженную голову Далматовой, ее язык высунутый через горло и болтающийся на груди. Она больше не волновала меня. Теперь все было в моих руках, точнее в рюкзаке. Мне предстоял длинный и интересный путь рука об руку с хищником, и я всерьез подумывал о том, чтобы заглянуть в веселенькую таверну Большого Понтуса.

Просмотры: 853

Комментариев: 2 RSS

Пожалуйста, прочитайте "Правила общения в Зоне Ужасов"

Чтобы оставить комментарий, нужно войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте. Не волнуйтесь, это совсем не сложно. И да, у нас можно зарегистрироваться через социальные сети: Вконтакте, Фейсбук, Твиттер, Гугл+.
Кстати, наш официальный паблик Вконтакте тоже ждет вас!