БЛИЗНЕЦЫ

Новости

Максим Кабир рассказал нам про монстров, скелеты и прочие ужасы!

ИнтервьюЭксклюзивКнигиКомментарии: 4

Максим Кабир — человек, которого давно уже не надо отдельно представлять ценителям русскоязычной литературы ужасов. Поэт, писатель, фанат жанрового кино. Рассказы Кабира публиковались практически во всех сколько-нибудь заметных антологиях мистики и ужасов, выходивших в России за последние годы: книги «Пазл», «Неадекват», «Альфа-самка» вышли в издательстве «Эксмо», а «Темная сторона Сети», «Темная сторона дороги», «Хеллоуин», «Темные», «13 маньяков» и «13 ведьм» в издательстве АСТ. Кроме того, Кабир — завсегдатай ежегодников «Самая страшная книга» (2015, 2016, 2017, 2018, «Самая страшная книга: Лучшее») и регулярно проходит в финал конкурса пугающих рассказов «Чертова дюжина».

Даже странно, что столь плодовитый автор только в этом году дебютирует с сольной книгой — роман «Скелеты» готовится к изданию в серии ССК, а пока суть да дело — стал финалистом премии «Рукопись года». Пользуясь случаем, Зона Ужасов решила поговорить с Кабиром о русском хорроре и хорроре вообще.

Привет, Максим. Во-первых, поздравляю с номинацией на «Рукопись года». А еще, конечно, с публикацией очередного рассказа в очередной антологии. «Поющие в глубинах», на мой взгляд, стали украшением «13 монстров». Расскажи, как тебе в голову пришла идея этого рассказа?

Привет, Миша, привет, всем! Спасибо за тёплые слова. В «Поющих» я реализовал две заманчивые идеи — написал о психушке начала двадцатого века и о приключениях в Африке, в Северной Родезии, в то же время. Плюс это дань Роберту Говарду и Генри Хаггарду. Как-то я увидел на интернет-аукционе лот — схему Петербургской больницы для умалишённых, располагавшейся в Петропавловской крепости. И немедленно купил, почувствовав, что это — ключ к рассказу. Так и оказалось. Дальше я просто населил персонажами те жуткие комнаты, изображённые на схеме.

Не постесняюсь признаться, что давно уже являюсь поклонником твоего творчества. Заметил, что в последние год-два ты очень много стал писать хоррора, скажем так, «исторического», с погружением в эпоху, с множеством мелких деталей. С чем это связано?

Во-первых, я историк по образованию, а во-вторых, решать сложные задачи всегда интереснее. Чтобы написать о соседнем микрорайоне, мне просто нужно сесть за компьютер. А чтобы рассказать про московскую ярмарку начала 19-го века или про сыщика из Петербурга конца того же века, нужно прочитать два десятка узконаправленных книг. Как люди одевались, что ели, чем пахли, о чём шутили и прочее, прочее. Потому такие тексты, как «Дева» или «Грех» пишутся за пару дней, но подготовка к написанию, сбор материалов, занимает месяцы.

Где купить "13 монстров"?

Знаю, ты четко разделяешь свои стихи и прозу. Но, согласись, отделить одно от другого можно только в смысле тематики и формы, ведь автор-то все равно один — Кабир. А значит, стиль, владение словом — на этом уровне все равно что-то общее неизбежно присутствует. При этом как поэт ты состоялся, пожалуй, раньше, чем писатель. Как сегодня, сейчас тебе удается совмещать две свои ипостаси? Или проза Кабира-писателя постепенно вытесняет творчество Кабира-поэта?

Я с детства хотел стать писателем. Мечтал о печатной машинке. В седьмом классе написал роман о демонах из штата Мэн. Его прочёл один человек — моя одноклассница Нина, рыженькая такая. В студенческие годы к мечте о писательстве добавилась мечта о карьере рок-музыканта. И так как никакого интереса к хоррору, никаких площадок тогда не было, я посвятил себя поэзии. Потому что воспринимал её именно, как музыку, как драйв, как сцену для своих рок-представлений. Сейчас написание прозы — главное дело моей жизни, я пишу ежедневно и много. А стихов пишу по десять в год — они от этого, как мне кажется, только выигрывают. Впрочем, в прозе я использую те же приёмы, что и в поэзии. И внутренние рифмы, и аллитерации, и мелодизм. Вот в «Поющих в глубинах»: «Так мы расстались навсегда, и поезд повёз меня мимо строящихся мостов и торговых постов»... «Постов-мостов» - не случайная рифма, таких штук там много.

О, обожаю игры со звучанием в прозе. Наверное, поэтому тоже мне твои рассказы по душе. Кстати, есть мнение, что для литературы ужасов больше всего подходит форма короткой истории, рассказа. И ты изначально писал как раз рассказы. Занятный проект Вконтакте, где ты практически каждый день выкладывал какую-то короткую страшную историю — он еще жив? Не собираешься ли ты в дальнейшем превратить это в нечто большее, чем страничка в социальной сети?

Понимаешь, я чувствую себя не просто творческой единицей, но прихожанином храма, имя которому — хоррор. Если моему приходу нужны романы (а они сейчас нужны), я адепт простой — беру и пишу. «Короткие летние ночи кошмаров», паблик о котором ты говоришь, живее всех живых. Сегодня там около ста тридцати моих рассказов, плюс сотня миниатюр на пятьдесят слов каждая. Недавно читатель подарил мне самодельную книгу с микрорассказами из «КЛНК». На бумаге выглядит здорово.

Далеко не каждому рассказчику удается без проблем перейти к более крупной форме. Например, дебютный роман Кинга-младшего, Джо Хилла, был по общему мнению, куда слабее его же сборника рассказов «Призраки 20 века». Ты же легко и непринужденно выдал за считанные недели первую версию «Скелетов», а потом, не делая особых перерывов, написал еще один роман, пусть и меньшего объема. В чем твой секрет, признавайся. Кого и кому ты принес в жертву, чтобы одинаково хорошо писать и короткие истории, и большие?

Чай не в шахте работать, дело-то нехитрое и сильно переоценённое. Чтобы ежедневно только и делать, что писать, я и не на то готов. А вышло вот как. Я давно, конечно, хотел подойти к крупной форме, и размышлял, как бы это сделать. Мы говорили с моим коллегой, замечательным писателем Олегом Кожиным, и он сказал: «Просто берёшь и пишешь роман». Я подумал: как же так — просто? А выбрать нечисть? Да, про вампиров, можно написать, про привидений. Но вот возьмите домовых. Никто не писал романы про домовых. У Левандовского — повесть, у Бентли Литтла — чёрте-что. Как же про домовых написать-то четыреста страниц? И меня осенило: домовых должно быть двое, в двух квартирах параллельно. Из этой мысли и выросли «Скелеты». Кстати, домовых там в итоге нет.
Второй роман, «Мухи», это такой оммаж викторианскому хоррору, газ-лайт по-русски, история о дурном доме. Третий, «Голод», рассказывает о работе на телевидении, где я собственно и работаю в реальности. Но телевидение там не простое, а уж очень кровавое. «Скелеты», «Мухи» и «Голод» - своеобразная трилогия о желаниях. С пересекающимися локациями и героями. Но каждая книга самостоятельна. В этом году я закончил работу над четвёртым романом, мрачным и тревожным, который называется "Nevermore". Это такая дань андеграундной музыке и одновременно Эдгару По. Не хочешь быть похожим на Кинга — коси под По! На данный момент, моя самая любимая вещь «из своего».

Ох-ре-неть. Мне бы такую производительность труда!.. Как и еще несколько человек, я прочитал «Скелеты» еще в одной из черновых версий. Как и прочие читатели, я твой дебютный роман хочу похвалить. Его сравнивают с романами Бентли Литтла, причем не в пользу последнего — и я с этим согласен. Расскажи о том, как создавалась эта книга.

Очень легко и непринуждённо, даже не смотря на то, что в тот период я менял работу, и в целом, жизнь была такой карусельной. Я подумал: попробую, создал вордовский документ, а через три месяца с удовольствием напечатал слово «КОНЕЦ». Особенно круто придумывать собственный город, пусть Варшавцево и является чудовищем Франкенштейна, сшитым из нескольких реальных городков. Крупная форма — это нечто. Взять хотя бы то, как оживают персонажи и отказываются подчинятся автору. Ни один из героев не получился таким, каким я его задумывал, и это признак того, что герои вышли не картонными. Сто страниц я писал, зная, кто окажется убийцей, но персонаж сказал: я убийцей быть не собираюсь, ищи другого дурака. Пришлось переписывать треть текста.
Был ещё забавный момент: я сделал пятьдесят страниц, когда в сети появился трейлер фильма «Сплит». И очень мне не понравился этот трейлер, потому что я переживал, что «Скелеты» и «Сплит» - об одном и том же. Не все «Скелеты», а одна линия сюжетная, одна косточка скелетиков моих. И я писал эпилог, когда вышел сам фильм. Оказалось, что мы со Шьямаланом совпали только в тех моментах, где совсем не парились и использовали самые бесхитростные и очевидные вещи. Но в знак того, что три месяца Шьямалан заставлял меня нервничать, я вставил в финал сцену с посещением премьеры «Сплита».
Один из главных вопросов книги: настанет ли конец для человечества в 2017-ом? Вот вам спойлер: не настанет.

Помнишь тот эпизод из книги «Оно» Кинга, где рассказывалось о том, как Билл Денбро стал писателем? Там мэтр высказал дельную мысль о том, что в хорошей истории всегда найдется какой-то смысл, причем сам автор вовсе не обязан этот смысл туда намеренно вкладывать. Но потом-то, задним числом, автор может признать, что да, этот смысл, эта идея в его тексте имеется. Так вот — что насчет смысла в «Скелетах»? О чем эта книга по ее смысловому, идейному содержанию? Не в плане сюжета, а в плане того, о чем ты, как автор, там говоришь, какое «послание» отправляешь своим читателям?.. Или ты с Королем не согласен и никаких смыслов и идей никогда не вкладываешь в собственное творчество?

Согласен совершенно. И часто бывает, что смыслы эти бессознательны. Дело критиков находить их. В «Скелетах» герои возвращаются в родную провинцию. Где, конечно, ничего не поменялось. Это книга о переменах. О том, что нам нужно унести с собой из дома, а что — выбросить. И о вещах, которые мы никогда не унесём, как бы не хотели. Покинувший глубинку человек — он действительно поменялся, или каркас, скелет принципиально неизменен? Мне не очень понравились ответы, которые я получил, пройдя с героями долгий путь. Нет, они мне совсем не понравились.

Ты еще успеваешь и делать передачу «КнижКино». Ее, как и другие твои выступления, где ты рассказываешь о великих поэтах и писателях, я всегда с удовольствием смотрю и всячески рекомендую всем для ознакомления, потому что это реально интересно, информативно и очень круто по подаче.

Очень рад, что нравится!

Во-первых, расскажи, откуда у тебя такой гигантский багаж знаний обо всем этом.

Много лет читаю о писателях, о кино, и у меня отменная память — тьфу-тьфу.

А во-вторых, блин, как ты вообще все это успеваешь? У тебя какой-то особый режим дня? Ты спишь по 2 часа в сутки и сидишь на энергетиках? Твоя работоспособность просто восхищает!

Ох, нифига я не успеваю так-то. Даже учитывая, что кроме писательства и передач ничем больше не занимаюсь. Хочу жить на планете, где сутки длятся неделю.
А вообще я не понимаю слова «скука». Как может быть скучно в мире, где столько книг и фильмов?
В работе мне помогает чёткий график. Просыпаюсь в девять — у меня уже составлен плейлист из фильмов. На одном мониторе постоянно идёт кино, на другом — работаю. Пишу роман, рассказ и текст для новой передачи до 16.00. Потом гуляю по окраинам города пару часов, собираюсь с мыслями, подыскиваю сюжетные ходы. Вечером смотрю кино или продолжаю писать, если горю идеей. С 23.00 до 3 утра читаю техническую или художественную литературу. Раз в неделю передачи монтирую. А выходные просто провожу с любимыми людьми. Обычно в субботу хотят посмотреть кино, а я наоборот от кино отдыхаю.

Да уж, ты кучу фильмов пересмотрел. Просто невероятное какое-то количество, причем ты смотришь и старое, и новое, и классику, и культовые в очень узких кругах картины. Посоветуй что-нибудь, а? Что тебе из просмотренного за последние недели и месяцы особенно понравилось?

Я стараюсь смотреть 55 фильмов в неделю. Но надо учесть, что те фильмы, которые идут, пока я пишу, я видел уже сто раз, и могу не отвлекаться особо. Последние 10 из 10 я поставил шедевру Хотиненко «Зеркало для героя». Авторам макулатуры про «попаданцев» нужно ознакомиться с этим фильмом, и навсегда покинуть нашу реальность. Ещё очень понравилась «Любовь хулигана», мелодрама об одном из моих кумиров, Серже Генсбуре. Если говорить о хорроре, то я бы выделил «Тихое место» - мощнейшее кино! «Автобус в ад» от шитмейкера Рольфа Канефски - давно не видел такого полоумного трэша. «Муза» Балагуэро понравилась литературной основой и атмосферой.

Представим, что «Скелеты» уже были изданы и продались в рекордные сроки. Что дальше? Есть какие-то планы насчет других книг?

«Мухи» жужжат, требуют выпустить их из диска «Д». Голодные журналисты с телеканала «ТВ-Голд» жаждут рассказывать читателю то, от чего читатель, скорее всего, поседеет. Ну и у ворона, сошедшего со страниц По (и поселившегося в моём свежем романе) для вас плохие новости.

В последние годы ты довольно много рассказов написал в соавторстве с Дмитрием Костюкевичем. Мне, как человеку, который в соавторстве пробовал что-то, но ничего не закончил, но если уж и пробовал, то, как правило, что-то в крупной форме, всегда было интересно, как авторы рассказов умудряются писать их вместе с кем-то еще? Вот серьезно — каким образом вы выстраиваете с партнером работу над текстом? И, на твой взгляд, писать в соавторстве проще или сложнее, чем соло?

Не проще и не сложнее — иначе. Тут главное найти своего автора и забыть про эгоизм. Дима — полностью «мой» писатель. А технически всё просто. Я пишу кусок — он пишет. Снова я — он делает финал. Или наоборот. Написали, потом охаем: ох, какие мы крутые, ох, Дима, я не могу, какие мы офигенные. Долго и приторно хвалим себя, дальше согласовали, отредактировали, и готово. Сейчас мы делаем сборник из десяти соавторских текстов, каждый посвящён одному десятилетию 20го века. Нулевые, десятые, двадцатые... Осталось три рассказа. «Век кошмаров» будет называться книга.

До выхода «Скелетов» еще несколько месяцев, а пока вернемся к «13 монстрам». Ты уже прочитал рассказы и повести других авторов, включенные в эту книгу? Можешь дать им оценку? И всей книге в целом?

Я обожаю всю эту линейку, но «13 монстров» - мой фаворит. Потому что монстры мне интереснее, чем маньяки и ведьмы. Сборник шикарный. Любимый рассказ - «Абсолютная близость» Киосы. Чёрт подери, это безумно круто.

Чего, на твой взгляд, не хватает современному русскоязычному хоррору прямо сейчас? А может, ты считаешь, что, наоборот, в нем имеется что-то излишнее?

Я за перманентную эволюцию. Всё развивается так, как должно развиваться. Я увлекаюсь ужасами больше двадцати лет. Во второй половине девяностых я, начитавшись Роберта Блоха, Страуба, Монтегю Джеймса, интересовался: а есть ли у нас подобное? Я не про Андреева и Гоголя, а про современников. Точно помню, что знал о двух авторах: Атееве и писателе, который рассказ «Кузнечик» написал, его включали в антологии. Кажется, Саломатов зовут писателя. А сегодняшний поклонник тёмной литературы, живущий, например, в Сибири, он, если он конечно любит жанр, как любил его ваш покорный слуга, он, этот условный сибирский паренёк читает Блоха, Монтегю Джеймса, Страуба, и он знает о существовании Костюкевича, Подольского, Парфёнова, Матюхина, Кожина, Жаркова — мы наследили в нашем храме, да славятся его неровные углы!

Источник: Зона Ужасов. Просмотры: 884.

Комментариев: 4 RSS

Пожалуйста, прочитайте "Правила общения в Зоне Ужасов"

Чтобы оставить комментарий, нужно войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте. Не волнуйтесь, это совсем не сложно. И да, у нас можно зарегистрироваться через социальные сети: Вконтакте, Фейсбук, Твиттер, Гугл+.
Кстати, наш официальный паблик Вконтакте тоже ждет вас!