Замена

ФэнзонаБиблиотекаКомментарии: 1

Ночь – наше время. Хэллоуин – наш праздник.

Парфенов М.С., из предисловия к антологии «Хэллоуин».

1

Андрей услышал слабый шорох и развернулся в кресле. Ничего. Он было подумал, что это кошка, но Мэри (названную так в честь Мэри Хиггинс Кларк) две недели назад переехал какой-то недоумок на мотоцикле, а соседские мальчишки додумались оттащить труп в заброшенный дом в конце улицы и сжечь. Попадись они ему в тот же вечер, Андрей задушил бы всех троих. А тела сжег бы. Конечно, разумом он понимал, что мальчишки этого не заслужили – угрозу или, может, подзатыльник, не больше. Но ведь разум – еще не все.

Эта кошка была всем, что осталось у него от Ани.

Показалось, решил он. В доме больше никого нет.

Его взгляд скользнул по обоям к двери чулана и остановился. На краю дорожки под дверью лежал небольшой прямоугольник бумаги. Андрей в недоумении повертел головой, положил «Потерянный рай» на стол и подошел к двери.

«Я здесь один», – повторил он в голове.

Тогда откуда это взялось?

Аккуратный, сложенный пополам листок плотной бумаги поглядывал на него с любопытством и улыбкой, словно говоря: «Загляни, и узнаешь».

Андрей неуверенно протянул руку. Что-то внутри него протестовало, велело смять, разорвать и сжечь, но пальцы уже разворачивали записку. Крупный изящный почерк с красивым наклоном влево. Щепотка конфетти.

«ПРИГЛАШЕНИЕ на бал-маскарад в честь Хэллоуина

Сегодня

Форма одежды – БЕЗУМНАЯ!

Начало – 22:00

Ул. Ключевского, 141

Незабываемая ночь вам гарантирована!»

Андрей повертел записку, пытаясь понять, знаком ли ему этот почерк. В нем было что-то очень близкое… но что?

Из туманных размышлений его выдернул звонок телефона.

– Получил записку? – веселый голос Леры.

«Вот же мелкая сучка».

– Ах ты ж мелкая сучка, – сказал он с улыбкой, чувствуя, что младшая сестра на другом конце провода едва не трещит по швам от веселья. В свои двадцать пять она умела иногда оставаться ребенком, и за это, пожалуй, Андрей любил ее больше всего. – Я тут углы проверяю с ножом для мяса, а ей, значит, весело.

Она захихикала и убрала трубку от себя.

– Да, да, да. Такой эффект мне и был нужен!

– Как ты провернула трюк с запиской?

– Да брось. Все-то тебе надо знать. У девушки должны быть свои секреты.

– Я серьезно, – Андрей посмотрел на записку и снова на дверь. – Ты же не сидишь там, да? Я бы услышал.

– М… А может, сижу. Тихо, как глухонемой мышонок.

– Не сидишь.

– Да, может, и не сижу, – Лера перекинула левую ногу через правую, сидя в своем старом кресле с клетчатой обивкой, и запустила свободную руку в волосы. – Или лежу на кровати, закутавшись в одеяло, с разорванным горлом и обглоданным лицом.

– Это вряд ли.

– Да! Кровать в черных кляксах, с нее капает, в комнате вонища. Какая-то тварь содрала с меня скальп и разломала лицевые кости.

– Ну, все. Завязывай.

– О, нет! – Лера с театральным вздохом прикрыла губы ладонью. – Он… Кажется, он собирается насиловать мой труп! Да. Точно. Он переворачивает меня на живот, ведет ледяными пальцами по спине и начинает сдирать одежду…

– Я сказал, завязывай.

– От тебя нахваталась. Получилось напугать? – она хихикнула. – Сознайся – подпустил в штанишки?

– Только потому, что ты моя сестра.

– Кого ты пытаешься обдурить? Сознайся, что у меня получилось. Иначе не отстану. Всю ночь буду мозги скипидарить.

– Ладно, сознаюсь. Получилось. Удовлетворена?

– Да-а-а! Более чем.

– Я не пойду.

– Что?

– Я не пойду. На этот бал-маскарад. Лучше сходи сама. Тебе понравится.

– Ну уж хренушки. Я добыла это приглашения для тебя.

– Значит, зря. Я не пойду.

– Даже не вздумай отказываться, ты, засранец. Я тебе ногу сломаю.

– Приходи завтра, – Андрей улыбнулся и потер лоб. – Я дам тебе молоток.

– Сука, я сказала, не смей отказываться! Я… – тон ее голоса изменился. Строгость перелилась в расстроено-обиженную просьбу, как умеют просить только дети и женщины, и то не все. – Ну, пожалуйста. Я же хочу тебе помочь. Чтоб ты хотя бы вылез из дома.

Андрею вдруг показалось, что Лера близка к тому, чтобы заплакать. Он хотел сказать, что не нуждается в помощи, но промолчал. Это и вправду могло расстроить Леру. К тому же он не был уверен в своей правоте.

– Просто возьми это сраное приглашение и сходи туда. Там недалеко.

– Ладно.

– Что?

– Я схожу.

– Ух-ты. …Не ожидала, что ты так легко сдашься.

– Ты стала слишком сильной для меня.

– Да, – она усмехнулась. Андрей уловил нотки грусти. – Хотела бы я, чтобы это было не так.

– Я загляну к тебе по дороге.

– Нет.

Резкий отказ ошарашил Андрея.

– Почему?

– Не могу… Я тут не одна. У меня мужик. Давай собирайся уже, а то опоздаешь.

– Не опоздаю.

– Десятый час, а ты без костюма.

– Ты что, предлагаешь мне тащиться по улице в клоунском наряде?

– А он у тебя есть?

– Нет. Я не буду наряжаться.

– Опять начинаешь? Только что согласился. Теперь не отвертишься. Придется нарядиться, – пару секунд они оба молчали. – Господи, да не будь ты ребенком. Просто надень какую-нибудь маску. Забудься. На один несчастный вечер. Что тут такого сложного?

– Ничего, – отозвался Андрей.

– Так ты пойдешь?

– Пойду.

– Вот и умница. Горжусь тобой.

– Спасибо.

– Не за что. Пока. Люблю тебя.

– Пока.

Андрей прочел текст приглашения еще раз и открыл дверь в чулан. Там никого не было.

2

Он нарядился клоуном. Замазал лицо белой краской, обвел глаза черной, нарисовал красный нос, разлохматил волосы. Наконец-то пригодилась желтая рубашка, которую купила Аня. Сделал нелепую висячую бабочку из куска красной тряпки и напялил подтяжки. Смотрелось это до сумасшествия нелепо.

Празднество заняло обширное помещение, которое могло бы напоминать фойе небольшого театра или свадебный зал, если бы не тематические украшения. Отовсюду на Андрея пялились черепа и скалящиеся тыквы в компании уродливых летучих мышей, черных кошек и мелкой сатанинской атрибутики. Тусклое оранжевое освещение разбрасывало по лицам ряженых балбесов странные тени. Дракула, Человек-Волк, Эш из «Зловещих мертвецов», доктор Ганнибал Лектер, Эдгар Аллан По с чучелом вороны на плече и сам Дьявол с черными пластиковыми рогами.

У стола с закусками Андрей заметил на себе падающий через плечо медсестры в коротком окровавленном платьице пристальный взгляд человека в костюме клоуна. Он закинул в рот крошечный бутерброд с сыром и попытался раствориться в толпе. Полминуты спустя кто-то ткнул его пальцем в лопатку.

Андрей обернулся. Перед ним стоял тот самый клоун. Бледное лицо, алый, задранный кверху нос, нарисованные брови, синий парик.

– Извините, – Андрей попытался улыбнуться и шагнул в сторону.

– Ты ненастоящий, – заявил клоун, пялясь на него пустыми бесцветными глазами.

«А мужик серьезно подготовился», – подумал Андрей, вглядываясь в линзы.

– Что?

– Ты ненастоящий, – повторил незнакомец и протянул к Андрею руку в белой перчатке с манжетой. Пальцы дотронулись до желтой рубашки и отдернулись, словно обожженные. Бордовая линия губ клоуна выгнулась дугой. – Фальшивка, – просипел он. – Ты не подходишь! Ты гребаная фальшивка!

– Слушайте, я… Я не хотел Вас обидеть этим костюмом. Это случайность.

Клоун схватил его за грудки и притянул к себе. Андрей почувствовал его дыхание – горячее, пахнущее сыром и плохим мясом.

– Я не дам тебе занять мое место, – клоун почти шептал.

Андрей почувствовал себя туристом, забредшим по ошибке в специфичное заведение, где не действует ни конституция государства, ни законы человечности. Он боялся толкнуть незнакомца и начать драку.

– Слушайте, я не собираюсь занимать Ваше место. Я просто…

– Я тебе почки через глотку вырву.

Клоун оскалился, обнажая кривую линию зубов золотисто-оранжевого оттенка с двумя парами чуть выпирающих клыков.

Андрей осторожно оттолкнул его.

– Да какого хера Вам надо? Мне дали приглашение, я пришел, все. Чего Вы от меня хотите?

Клоун молча отступил. Его водянистые, лишенные какого-либо выражения глаза ползали по лицу и телу Андрея, как голодные до человечины чумные крысы. Люди в костюмах постепенно скрывали его цветастую фигуру. Вампиры, зомби, Джейсон Вурхиз. Где-то в этой толпе промелькнул тощий Мэрилин Мэнсон в белом костюме с оранжевым галстуком эры.

Андрей пытался найти клоуна, не понимая, зачем. Его взгляд метался от одной разукрашенной физиономии к другой, не обнаруживая ничего подходящего, пока не скользнул по знакомому лицу. Мозг распознал это с запозданием, но, к счастью, отыскать его во второй раз оказалось несложно. Андрей не поверил тому, что увидел. Тело прострелила дрожь, на спине и груди выступил пот.

Это была Аня. Она стояла в пяти-шести метрах от него, между Призрачным лицом из фильмов «Крик» и мертвецом с красными бинтами вокруг головы, и потягивала чай со льдом.

Но этого не могло быть.

Андрей тряхнул головой и зажмурился, чтобы прогнать болезненное видение. Когда он открыл глаза, ничего не изменилось. Аня стояла на прежнем месте, оглядывая разношерстную толпу.

Аня.

Реальная. Живая.

Этого не могло быть.

«Она просто похожа, – сказал он себе. – Тебе показалось. Грим, свет. Ты хочешь, чтобы это была она, а значит, это не так».

Девушка похожая на Аню взглянула на него и улыбнулась. Андрей отвернулся. Пальцы сжались в кулаки.

Это была она. Ее улыбка. Ее глаза. Не схожесть, не игра света и тени. Это была Аня.

В голове Андрея заплясали кошмарные в своей правдивости картины. Тело Ани с вывернутой под неестественным углом головой, ее потускневшие глаза, холодная кожа, согнутые трупным окоченением пальцы. Она убирала паутину с потолка и слишком сильно потянулась в сторону. Удар об угол кровати переломил три позвонка. Ее шея немного распухла и потемнела.

– Простите, – чьи-то пальцы мягко коснулись плеча Андрея.

Он развернулся и едва не выбил бокал у нее из рук. Девушка сделала короткий шаг назад и улыбнулась.

– Привет.

Ее улыбка. Ее глаза.

– Как Вам тут?

– Неплохо, – он выдавил болезненную улыбку. – Только что мне обещали вырвать почки через глотку, так что, думаю, мне здесь нравится.

Она проронила милый смешок и заглянула ему в глаза.

Господи, это была она.

Непонятно откуда Оззи Осборн напевал о крови, и поте, и коже, и костях. Освещение стало еще более тусклым, превращая фальшивый мрачный уют в душную интимную тесноту.

– Как тебя зовут?

– Это так важно?

Андрей кивнул.

Девушка улыбнулась и прикрыла лицо черной маской из папье-маше с перьями по краям.

– Мы же на маскараде, – она взяла его за руку и попятилась, увлекая за собой. – Забыл, мой милый клоун? Здесь нет лиц без масок. Только маски без лиц.

Она обняла его, не отпуская маску, и приблизилась, заглядывая в глаза, так, что их носы почти соприкоснулись.

Какая-то часть сознания Андрея продолжала вопить, что это не Аня, но он не слышал. Ему было плевать. Руки потянулись к ней, чтобы обнять и больше никогда не отпускать, но прежде, чем он успел коснуться ее, что-то утащило девушку прочь.

Мгновение, и она исчезла. Нагромождение костюмов поглотило ее, словно невесомого призрака, которым, возможно, она и была.

Андрей стал оглядываться во все стороны. Его кровяной мотор застучал в полубезумном ритме, сотрясая все тело разрядами электрической боли. Аня исчезла. К горлу подкатывал комок ужаса, а грудь распирал рвущийся наружу крик.

Метрах в семи напротив Андрея стоял клоун. Глаза сами остановились на его бледном лице. Он поднял ладонь и помахал Андрею, растягивая поганую ухмылку. Андрей без раздумий бросился за ним. Когда он пробился через ряженых идиотов, клоун уже ушел. Музыка стихла, и Андрей услышал его хриплый голос в паре сантиметров от левого уха:

– Ты не смог ее защитить.

Он дернулся и прокрутился на триста шестьдесят градусов. Никого.

– Ни тогда, ни сейчас, – проговорила тварь над его плечом.

Андрей рванулся в сторону, готовый размозжить загримированную рожу, но клоун снова улизнул. Раздался его грохочущий, отдающий пневмонией хохот. Казалось, что он двоится и звучит отовсюду сразу, будто каждый в этом помещении был клоуном. И насмехался над ним.

Секунду спустя отвратительный звук потонул в возобновившейся музыке. Люди в костюмах нечисти оставались людьми. А призраки исчезли.

Андрей пошел к выходу. Путь ему преградили мальчишки. Трое, лет десяти-двенадцати, один долговязый, двое пониже. Все в халтурных клоунских масках из тонкого хрустящего пластика. Один из них держал грязный целлофановый пакет.

Музыка показалась Андрею тише, а людей вокруг как будто поубавилось.

Даже в масках он узнал мальчишек, которые сожгли Мэри. Димка, Сема и Сашка. Страх прильнул ледяным мокрым носом к его спине. Волосы на руках и затылке превратились в тонкие иголки и уткнулись в ткань рубашки.

Сашка протянул Андрею пакет.

– Она еще была живой, – проговорил мальчишка. Маска приглушала его голос. – Ее переехали не насмерть, дядя Андрей.

Он раскрыл пакет и освободил прятавшуюся в нем вонь горелой шерсти и мяса. Андрей попятился к стене.

Мальчишки шли на него, как марионетки, привязанные к рукам одного кукловода.

– Возьми ее, дядя Андрей, – говорил кто-то из мальчишек. – Она же твоя. Забери ее. Она уже завоняла.

Андрей уперся спиной в стену и вздрогнул. Тяжелая рука в мягкой белой перчатке легла на левое плечо.

– Да, – прошептали багровые губы клоуна. – Забери ее, дядя Андрей. Забери свою милашку. Она уже завоняла.

Мальчишки подошли вплотную. Сашка вытягивал руки и пытался приблизить пакет к лицу Андрея. Вонь становилась невыносимой.

Андрей отвернулся, закрыв глаза, и уткнулся носом в дряблую щеку клоуна. Веки распахнулись, из горла вылетел короткий вскрик. Клоун изобразил удивление, шлепнул себя по другой щеке, и, хихикая, исчез в плотных бежевых обоях.

На мгновенье забыв о мальчишках, Андрей повернулся лицом вперед. Сашка сократил расстояние между ним и пакетом до пяти-шести сантиметров, и взгляд Андрея уперся в то, что лежало на дне. Он оттолкнул мальчишку и бросился бежать.

Хохот клоуна несся за ним.

– Что, не будешь брать? Давай, может, вы еще повеселитесь! А? – он вытянул одну руку вперед, словно держался за волосы женщины, стоящей перед ним на четвереньках, а второй размахивал над головой, двигая тазом вперед-назад. – Ы-га, ы-га, ы-га! Ох, ох, да-а-а! Забирай свою сдыхлятину и трахай, пока у нее башка не отвалится!

Чудовище с красным носом сгибалось пополам, стоя рядом с мальчишками, и давилось смехом, от которого содрогалось все здание. Когда Андрей обернулся, оно трясло пакетом и жестами подзывало его, разевая пасть в веселой улыбке.

Андрей не чувствовал своих слез. В пакете лежала отрезанная голова Ани.

3

Двери не открывались. Андрей тянул за ручку, пока не вырвал ее с корнем. Прильнув глазом к замочной скважине, он разглядел только плотную черноту.

Освещение зала стало багровым, заиграла новая музыка. Запоминающийся хриплый голос кричал: «And just last night I walked with a zombie, zombie, zombie!». Люди вокруг продолжали кружиться в легком непринужденном танце, обнимая друг друга, перешучиваясь и утягивая со стола закуски. Они не замечали ни Андрея, ни клоуна, ни мальчишек.

Красноносая тварь в парике и нелепых башмаках переместилась к центру зала. В правой руке он по-прежнему сжимал пакет. Губы подергивались в дразнящем оскале. Клоун ждал. Полосы приглушенного света прорезали его тело. Мальчишки встали по обе стороны от него. Один обхватил свободную перчатку, под которой что-то пульсировало.

– Убирайся отсюда, пока я позволил, – рот клоуна выбрасывал звуки неестественно отчетливые и громкие. – И мусор прихвати.

Он швырнул пакет в Андрея. Тяжелое содержимое с чавкающим шлепком ударилось о пол и подкатилось к носкам его туфлей.

– С нее уже нечего взять. Хотя, дело твое. Пятым будешь.

Тварь осклабилась, вытягивая голову и поднимая плечи. Из обрамленной помадой пасти полилось хихиканье. Бесцветные глаза сузились до тонких черных полосок, вокруг них появились глубокие кратеры с десятками темных трещин.

Мальчишки присоединились. Только сейчас Андрей заметил, что в их масках не было отверстий для глаз. Один белый пластик.

Того, что случилось в следующие полторы секунды, Андрей не помнил. Его рассудок упустил, как тело преодолело расстояние до клоуна и мальчишек, и восстановил запись лишь с того момента, как руки вцепились в чью-то холодную мягкую плоть.

На первых кадрах был мальчишка, что держал клоуна за руку. Андрей переламывал ему шею. Задача оказалась на удивление простой. Податливые кости легко вывернулись, мускулы и сухожилия почти не оказали сопротивления. Андрей всегда думал, что это сложнее, и испытал приятное удивление.

Второго пацана, того, что был повыше, Андрей ударил ногой и, когда тот отлетел к стене, расколотил его череп о выпирающий угол. При первом ударе маска со щелчком треснула, как тонкая яичная скорлупа. Кости чавкали и размягчались с каждым ударом.

Третий набросился на Андрея, как бешеный суслик, и расцарапал лицо. Андрей скинул его с себя, ударив об пол. Мальчишка застонал и вытянул ручонки, пытаясь защититься, но ухмылка не сходила с его бледной маски. Андрей ударил по ней ногой и топтал до тех пор, пока в подошву не ткнуло что-то твердое и острое.

Клоун наблюдал, пережевывая крошечные бутерброды с сыром, ветчиной и помидорами. Закуски в этот раз и правда получились неплохие. Он затолкал за ухо зубочистку и бросил в Андрея косую улыбку.

– Понравилось? Хе. Вижу, что понравилось.

Без намека на мысль Андрей кинулся на клоуна. Стоило сдавить его шею, как пальцы тонули в ней, будто в холодце или конфитюре. Пятерня в мягкой перчатке с манжетой упала на лицо Андрея и обожгла кожу. Он отпрянул и ударился локтем о стену. Люди по-прежнему оставались безучастны к бою невидимок, а тот же голос из умело запрятанных колонок затягивал: «Life’s a grave – dig it».

Клоун взмахнул руками, но Андрей успел уклониться и обойти его сзади. Он схватился за синие патлы, которые оказались настоящими, быстрым движением обмотал их вокруг горла ублюдка и начал тянуть. Он тянул изо всех сил и в какой-то момент почувствовал, как волосы рвутся и вылетают из бледного скальпа, а шея клоуна перестает сокращаться в такт коротким вдохам. Цепкие пальцы, завернутые в мягкую ткань перчаток, отвалились от Андрея и опали. Он разжал хватку, позволив телу в клоунском костюме рухнуть на пол, и упал следом за ним.

Музыка стихла, и люди обратили на них внимание. Зомби, вурдалаки и прочие персонажи выстроились кругом и смотрели на Андрея, на его руки, заляпанные кровью до локтей, и лицо с размазанной краской, по которому блуждала неопределенное выражение. Если приглядеться, оно напоминало улыбку.

4

Кто-то помог ему подняться, усадил на стул и дал кружку с водой. Андрей сделал два глотка, но почти все пролил мимо рта. К нему наклонился парень в очках без оправы и с накладными клыками во рту.

– Ты как? В порядке? – спросил он и обернулся к остальным. – Когда отойдет?

– Не знаю, – отозвалась медсестра. Платье задиралось, когда она скрещивала руки на груди, и обнажало подвязки чулок, однако общественность предпочитала об этом умалчивать.

– Часов через десять-двенадцать, – предположил Мэрилин Мэнсон, почесывая гладкий подбородок. – К завтрашнему дню будет на ногах.

– Хорошо бы.

Вампир с волнением вглядывался в лицо Андрея и пытался различить что-нибудь в его глазах. Не получалось.

– Ну-ка, – парень в костюме Эша с должной долей деликатности оттолкнул Дракулу бензопилой, прицепленной к правой культе, и хлопнул Андрея по щеке здоровой ладонью. – Эй, алло, на барже. Огоньки видишь?

Голова Андрея медленно опустилась и поднялась. Он видел огоньки. Там, где у этих существ должны были быть глаза.

– Молодец.

– Мне это не нравится, – вампир засунул руки в карманы и сощурил глаза.

– Сами же хотели брать каждый год по одному, – Эш повернулся и глянул на него, приподняв одну из густых черных бровей. – Так?

– Он сразу в костюме клоуна, – заметил Антихрист-Суперзвезда. – Так что потери, вроде как, нет. Получается замена.

В лице вампира отразилось сомнение, но он понимал, что оказался в меньшинстве. И, по сути, они были правы. Он вздохнул и согласился:

– Ладно.

– Отлично, – Эш вернулся к Андрею и потрепал его за плечо. – Эй, замена, еще на связи? К нам пойдешь?

Глаза Андрея переползали с одного лица на другое и не находили различий. Ему открылся их истинный облик. Они были апофеозом уродства, отражением всех кошмаров Лавкрафта в кривом зеркале сумасшествия. Что-то висело, что-то шевелилось, что-то отваливалось и отрастало. Перепонки, рога, пасти, пустые глазницы, наросты и гнойники с собственными органами. Этому не было никаких границ.

Влажные глаза Андрея теряли цвет, словно их вычищали изнутри. Темно-красные потрескавшиеся губы сложились в широкую улыбку, и он кивнул.

– Вот и отлично.

Помещение начало наполняться тихими одобрительными аплодисментами. Андрей улыбался.

Демоны, гидры, горгульи. Теперь не имело значения, чем они были. Он стал одним из них.

5

Полночи из квартиры номер двадцать четыре распространялся непристойный шум. Громкие стоны, иногда перекрываемые визгом, пробивались через толстую стену и мешали Ирине Владимировне, Лериной соседке справа, уснуть. Вся двухнедельная борьба с бессонницей покатилась в тартарары.

К двум утра измученная пенсионерка, наконец, не выдержала и решилась пойти постучать в дверь и сказать, чтоб прекращали. По правде говоря, крики уже стихли, но вот грохот и скрип никуда не делись.

Ноги в стоптанных теплых тапочках двигались с пробивной уверенностью. Ирина Владимировна давно не испытывала такой решимости. Она была готова противостоять любому противнику, даже растрепанной и вспотевшей полуголой девчонке с полыхающими щеками и дурным блеском в глазах.

Она постучала распухшими костяшками пальцев о холодную поверхность темно-коричневой двери и шагнула в сторону. Ноль реакции. Ирина Владимировна постучала снова, и дверь приоткрылась.

– Даже запереться не сподобились! – прошептала она.

Скрип продолжался, ритмичный и громкий. Никаких посторонних звуков – ни вздохов, ни оханий, ни тихого говора. Только один мерзкий скрип. Он прорывался в голову старухи лезвием маятника, отсекая волосы и кусочки скальпа.

Ирина Владимировна потянулась к ручке двери. В ту же секунду скрип пропал, и наступила полная тишина. Ни шорохов, ни шагов, ни шепота. Ничего.

Посомневавшись, Ирина Владимировна потянула дверь на себя и вошла в квартиру. На место недовольства пришли тревожные мысли. Вдруг с девчонкой что-то случилось?

Каждый шаг был осторожен, как у кошки, пробирающейся через поле мышеловок. С одной только разницей, что кошка обычно отрывает ноги от земли. Ирина Владимировна прислушивалась, но не улавливала ничего, кроме собственного посвистывающего дыхания и учащенного сердцебиения.

Дверь в спальню была приоткрыта. Из комнаты тянуло чем-то горьким и тошнотворным. Через мутную стеклянную вставку ничего не получалось разглядеть. На пару секунд Ирину Владимировну парализовали испуг и темное любопытство. Но затем последнее взяло верх, и ее подрагивающая рука толкнула дверь.

Старуха успела закричать, прежде чем провалилась в бездну глухого кошмара. Разум отказывался поверить в то, что увидели ее затянутые сеточкой сосудов и канатиков глаза, и ее поглотила абсолютная, безразличная тьма.

На почерневших от крови простынях лежало истерзанное тело девушки, перевернутое на живот, одна из длинных бледных ног изогнута или вывернута. Над Лерой нависало что-то корявое и уродливое, испещренное темными полосами шрамов и измазанное кровью. Вытянутая голова с тремя поблескивающими впадинами и широкой косой чертой пасти наклонялась из стороны в сторону, кривые непропорциональные лапы перебирали липкие пряди волос, а между тонких ног с неправильными коленями болталось что-то нелепое и светящееся.

КОНЕЦ

18.09.16. – 20.09.16.

Просмотры: 373

Следующий пост
Сладкие путы
Предыдущий пост
Автор - неизвестен
Комментариев: 1 RSS

Оставьте комментарий!

Чтобы оставить комментарий, нужно войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте. Не волнуйтесь, это совсем не сложно. И да, у нас можно зарегистрироваться через социальные сети: Вконтакте, Фейсбук, Твиттер, Гугл+.
Кстати, наш официальный паблик Вконтакте тоже ждет вас!