Фэнзона

Час Зверя. Часть 1. Голливуд

БиблиотекаКомментарии: 0

2006

Роберт Виллэн

Карл Мэд

Hour of the Beast

Книга-шок

Страница здесь похожа на окно:

Открывшему увидеть мир дано.

Р. Гамзатов. «Надпись на книге»

Всеволоду Станиславовичу Харитонову и

Татьяне Алексеевне Есиной посвящается

Роберт Эндрю Виллэн

Вступительное слово

Эту книгу я писал вместе с моим другом Карлом Мэдом. Его перу принадлежит около двадцати страниц романа, а также название книги.

Я работал над книгой необычайно долго (22 августа 2002 года - весна 2006 года), вложил в неё весь свой талант и надеюсь, что эта книга найдёт отклик в сердцах читателей. Внимательнейшие из них могут без труда заметить, что в процессе создания книги наше творческое соавторство распалось и именно поэтому в некоторых моментах этой жестокой книги автор выступает в единственном лице.

В заключении я-бы хотел привести слова одного писателя: «Читайте! Читайте! Может быть, книги не делают людей лучше, но без книг они точно были бы хуже». Мне остаётся лишь подписаться под ними.

14. 01. 2004/весна 2006

Эта книга представляет собой соединение талантов двух непризнанных гениев. Чтобы вы, уважаемый читатель, смогли как можно лучше понять эту неординарную и оригинальную книгу, мы предлагаем вашему вниманию сводку коротких сведений о её создателях, взятую из книги историка и биографа Джона Лапшакина.

Издатель

Коротко об авторах

Роберт Эндрю Виллэн - американский писатель конца XX - начала XXI века. Автор книг «Как хорошо быть идиотом» и «Бутылка и я - дружная семья». В 1999 году удостоен Пулитцеровской премии за книгу «Есть-ли жизнь на Марсе». Автор теории о происхождении человека от божьей коровки. В 2000 году судился со Стивеном Кингом из-за книги «В небе летают самолёты, а в море они падают». Последний обвинил его в плагиате. Судебный процесс завершился в пользу судьи. Последний получил 1,5 миллиона долларов наличными. Был женат на Мэри Луизе Оливии Добсон, уроженке Канады. Развелись на следующий день после свадьбы. Занесён в «Книгу рекордов Гиннеса» за самое короткое пребывание в браке. Является абсолютным рекордсменом. Поклонник Наполеона и Гитлера. В 2001 году написал их биографии. Ярый расист, фашист и фетишист. Считает себя гением. Ненавидит Россию. В 2002 году избран ООН «послом доброй воли». Побывал в Иране, Ираке, Сирии, Камбоджи и Ливии. Через два дня после его возвращения в Америку население этих стран занесено в «Красную книгу». Неоднократно был замечен в крупнейших гей-клубах США. Член террористической организации «Аль-Каида». Имеет дипломатическую неприкосновенность. 23 марта 2003 года награждён президентом Соединённых Штатов за заслуги перед Отечеством. Холост. Детей нет. В данный момент его кандидатура рассматривается Нобелевским комитетом на вручение ему премии за выдающиеся заслуги в области литературы.

Карлос Тим Мэд - американский писатель и актёр конца XX - начала XXI века. Автор книг «Моё любимое блюдо» и «Я не дурак, я - гений». Поклонник Тютчева и Джека- Потрошителя. Снялся в картинах «Любовь - дерьмо» и «Бог живёт на небе». Ярый атеист, пацифист и коммунист. В 1999 году награждён Каннским комитетом за блистательное исполнение роли Джека-Потрошителя в картине «Как это было». По окончании съёмок съёмочная группа недосчиталась нескольких актёров и статистов. Клептоман. В 2000 году ограбил Лувр и Эрмитаж. Всё награбленное скинул в озеро Байкал. Водолазы по сей день ищут имущество музеев. В 2001 году эмигрировал из Америки в Румынию, где поселился в замке легендарного графа Влада Дракулы. На следующий день в предместье замка начались загадочные исчезновения, которые продолжаются и по сей день. В данный момент Карл Мэд работает над новой книгой «Вампиризм - святое дело». На этот раз его соавтором стал небезызвестный Стивен Кинг. Встречаются они только в Троице-Сергиевой Лавре, расположенной в далёкой России, и только при солнечном свете, в окружении целой плеяды видных представителей духовенства. Вот что сказал по этому поводу сам Стивен Кинг:

- Я думаю, он вампир. Я думаю, он мечтает выпить мою кровь. Я бы на вашем месте не подходил к нему ночью. Ещё укусит.

Сам Карл Мэд от комментариев отказался, сославшись на внезапный приступ голода. В эту же ночь пропал легендарный охотник на вампиров доктор Ван Хелзинк, приехавший в Румынию подлечить здоровье. Правительство Румынии от комментариев отказалось, сославшись на запрет свыше. Выход новой книги Карла Мэда и Стивена Кинга намечен на середину лета. Презентация состоится на Аляске.

- Там полярные дни, - объяснил Стивен Кинг в своём последнем интервью, данное журналу «Скажи нет вампиризму». - Карл Мэд не сможет укусить меня.

Спустя день Стивен Кинг эмигрировал на Марс. В своей прощальной записке он написал, что только там он сможет жить спокойно.

Из книги «Великие люди планеты».

Автор - Джон Лапшакин. Издана в издательстве

«Тесла» в августе 2003 года. Издатель - Эндрю Вулф

От автора

Что ж, вступление начато. Книга открыла для вас свои первые страницы пока не изведанного, но уже жестокого мира. Мира боли, если хотите, но мне, лично мне, больше нравится словосочетание «циклической жестокости». Как говаривал дядюшка Алана Пэнгборна, когда ещё был жив и находился в достаточно трезвом рассудке, что, смею заметить, бывало, как говорится, в год по обещанию: «В мире всё взаимосвязано, даже то, что через две секунды кирпич упадёт вон с того здания вам на голову, и вы покинете сей безумный мир. А если честно, плевал на всё я в мире, кроме, разумеется, вина». Он был безумцем, это я не отрицаю, но, согласитесь, в его словах была доля истины. Пусть и безумная.

Ну ладно, к чему тянуть кота за хвост? Он же у него не бесконечный. В путь!, и как говаривал мистер Лиланд Гонт в книге Стивена Кинга «Самое необходимое»: «Входите, мой друг. Входите не стесняйтесь, и оставьте здесь немного радости, которую вы принесли с собой!» А я, в свою очередь, подарю вам мир. Мой мир. Жестокий…

Р. В.

Ежели Бога нет, то тогда всё дозволено

Ф. М. Достоевский. «Братья Карамазовы»

Ревут быки.

Телёнок мычит.

Разбудили Христа-младенца,

Но он молчит.

Курт Воннегут. «Бойня номер пять»

Святы-ый... Бо-о-о-же-е-е-э...

Свя-а-ты-ый... Кре-э-э-пкий...

Свя-а-а-ты-ый... Бес-сме-э-э-э-ртный...

По-ми-и-луй... на-а-ас...

И. С. Шмелёв. «Лето Господне»

Никого нет страшнее людей

Р. Э. Виллэн

В мире существует всего две бесконечности: Вселенная и человеческая глупость. Насчёт Вселенной я не уверен

Альберт Эйнштейн

Мы все сойдём под вечны своды –

И чей-нибудь уж близок час...

А. С. Пушкин. «Брожу ли я...»

Книга 1

В преддверии кошмара

Всё, что мы есть

И всё, чем мы кажемся –

Это лишь сон

И во сне мы вам явимся.

Эдгар По

А случай сей, за неоткрытием виновных, предать воле божией, дело почислив решённым, сдать в архив

Из протокола

Могучая архитектура ночи!

Рабочий ангел купол повернул,

Вращающийся на древесных кронах,

И обозначились между стволами

Проёмы чёрные, как в старой церкви,

Забытой Богом и людьми

Арсений Тарковский

Час Зверя

Лик зла

Часть первая

Голливуд

1

Кабинет Клиффорда Давенпорда располагался на четвёртом этаже студии «DreamWorks SKGL», совсем рядом с кабинетом Чарльза Ли, известного голливудского продюсера. Чарльз прославился ещё в 1971 году фильмами «Кровавый восход», «Дорога в небо» и «Один раз в жизни». Затем последовали фильмы «За дверью», «В гробу», «В аду», «В раю», «В море» и другие не менее известные и любимые зрителями фильмы. За свою более чем тридцатилетнюю продюсерскую деятельность он набрал столько денег, что без труда мог купить весь Голливуд и ещё пол-Америки в придачу. Ни о каких благотворительных акциях он и слышать ничего не желал, говоря всем своим друзьям, пытающимся заставить его принять участие в той или иной благотворительной акции, что это напрасная трата денег, которых ему и так вечно не хватает. Может быть, поэтому все голливудские звёзды считали Чарльза чуть ли не Антихристом. Но Чарльз не обращал на это никакого внимания, без ложной скромности намекая им всем, кто в Голливуде главный.

Конечно, жадность была не единственным крупным пороком Чарльза, однако, наверно, была самым главным из них. Поэтому никто не обращался к Чарльзу за финансированием, а если и обращались, так это просто потому, что отчаялись найти другой источник финансирования. Впрочем, Чарльз нисколько не расстраивался из-за этого, прекрасно зная, что он, если захочет, может финансировать все проекты Голливуда на протяжении десяти лет. Также он знал, что без труда может завалить проект своему конкуренту, стоит ему только вынуть из своего бездонного бумажника пару миллионов и пустить их на рекламу своего нового проекта, сделав, тем самым, непосильную конкуренцию проекту своего конкурента. Впрочем, новых проектов у Чарльза было не так много, что, несомненно, облегчало жизнь продюсеров Голливуда, ибо в противном случае они давно бы обанкротились.

На втором месте после жадности стояло тщеславие. Чарльз, решив оставить неизгладимый след в истории, приказал построить монумент с его изображением на лужайке перед Белым Домом, а чтобы президент и его администрация не возмущались, профинансировал им всем избирательные кампании, в результате чего пост президента поделили десять человек, а пост губернатора Калифорнии - пятнадцать.

Несмотря на все свои деньги, Чарльз хотел всё время оставаться в тени, хотя это у него плохо получалось. Причиной тому был вовсе не его роскошный кабинет, занимавший половину четвёртого, а также все верхние этажи здания, а специальные золотые таблички, размещённые на всех трассах Америки, а также ближнего зарубежья, повествующие о том, что «здесь проезжал Чарльз Ли на двадцатиметровом лимузине, сделанном на заказ за тридцать миллионов долларов». Ниже располагался перевод этой надписи на все языки мира, так что эту заметку мог прочитать любой житель планеты Земля. Кроме того, Чарльз лично настоял на том, чтобы в каждой газете помещали краткие заметки типа «сегодня мистер Ли разбогател на такую-то сумму» или «сегодня мистер Ли приобрёл недвижимость в размере такой-то суммы». Более того, каждый день по телевизору по всем каналам, даже зарубежным, передавали прямой репортаж из столовой и сейфа мистера Ли. Для этой цели Чарльз приглашал к себе в дом за три миллиарда телеоператора, который должен был снимать мистера Ли за завтраком, обедом и ужином, а также показывать крупным планом каждую пачку стодолларовых купюр, которыми был забит двухметровый сейф, охраняемый десятью суперсовременными системами защиты, а также подключённый, как и весь дом, к пульту полиции и ФБР.

Нетрудно догадаться, что большинство жителей Америки телевизор не смотрело вообще, однако это нисколько не спасало их от созерцания улыбающейся жирной морды Чарльза Ли, ибо стоит им только выйти на улицу, как - бац - вот он, Чарльз Ли, во всей красе и при полном параде, смотрящий на жителей городов с рекламных плакатов сверху вниз, как бы говоря: «Да кто вы такие по сравнению со мной?! Разве у вас есть машина за тридцать миллионов долларов или дом за три миллиарда?! Как вы смеете проезжать по трассам, по которым ездил я собственной персоной?! Как вы смеете произносить вслух моё драгоценное имя и не смотреть выпуски специальных программ, снятых в моём доме?! Разве вы не знаете, что я - самый богатый человек на планете, а значит, могу запросто раздавить любого из вас?! Более того, десятки, сотни, тысячи таких, как вы! Я оказываю вам огромную услугу, давая шанс узнать, как мне живётся на этом свете. Так почему же вы не пользуетесь этим шансом? Разве было-бы лучше, если бы я оставил без внимания мою глубокоуважаемую персону? Нет, и вы это прекрасно знаете. Так почему же тогда вы игнорируете меня?»

Так что выбор у жителей Америки был небольшой: либо сидеть дома, полностью изолировавшись от цивилизации, либо как-то смириться со всем этим безобразием. Остаётся только удивляться, как при такой рекламе Чарльз хотел оставаться в тени.

Однако жадность и тщеславие были не единственными крупными пороками Чарльза. Был ещё один порок: себялюбие. Даже на украшенной бриллиантами в три карата дверной табличке присутствовала весьма характерная, для людей с таким пороком, надпись: «Чарльз Ли - величайший продюсер на свете. Если вы хотите снять достойное кино, непременно обращайтесь к нему. Он ещё никого не подводил».

Впрочем, один из новых проектов Голливуда, о котором далее пойдёт речь, финансировал вовсе не мистер Ли, а Клиффорд Давенпорд, который по сравнению с мистером Ли мог считаться абсолютным бедняком. Не обременённый таким огромным богатством, Клиффорд, тем не менее, был достаточно известным и уважаемым человеком в Голливуде, чего нельзя сказать о мистере Ли. Клиффорд прославился; в основном фильмами ужасов, самыми известными среди которых были «Рыба-монстр», «Затонувший дельфин» и «Последний вздох». Быть может, именно поэтому режиссёр будущего фильма Фридрих Вильгельм Марроу обратился с просьбой о финансировании именно к нему. Клиффорд, пользуясь своим бесспорным авторитетом, без труда уговорил боссов студии «DreamWorks», по вполне понятным причинам обойдя стороной Чарльза Ли, до смерти ненавидевшего Клиффорда, выделить на будущий фильм пять миллионов долларов. Возможно, при наличии нормального сценария, Клиффорду удалось бы «выбить» у студийных чиновников больше, однако, так как такового не наблюдалось, больше они дать не захотели. Понимая, что пять миллионов - достаточно маленькая сумма для фильма ужасов, Клиффорд добавил к бюджету часть своих личных сбережений. Тоже самое сделали режиссёр и Герберт Лавкрафт, писатель, чью книгу собрался экранизировать Марроу, в результате чего бюджет у фильма получился довольно приличный - восемь миллионов долларов. Главная проблема заключалась лишь в сценарии.

Давенпорд прекрасно понимал, что, чтобы критики достаточно благосклонно отнеслись к будущему фильму, нужно довести до ума сценарий. Для этой цели он и пригласил к себе в кабинет Карлоса Баррехо, бывшего критика, а ныне гениального сценарного доктора. К тому же Карлос был его лучшим другом. Карлос прекрасно знал, что нужно критикам, поэтому подредактировать сценарий для него никогда не составляло особых трудностей. Правда, большинство предыдущих сценариев, в отличие от этого, не нуждались в особой корректировке. Впрочем, когда Карлос направлялся к кабинету Давенпорда, он думал то же самое и про этот сценарий, однако, когда он вошёл в кабинет и Клиффорд молча протянул ему сценарий, его начали одолевать смутные подозрения. Первое, на что всегда обращал внимание Карлос, было название сценария, а значит и предполагаемое название фильма, однако то, что он прочитал на титульном листе, повергло его в ужас. Он ясно себе представил покатывающийся со смеху зрительский зал, как только на экран выплывает из мрака название фильма, и его тут же прошибла мелкая дрожь. Если бы Давенпорд заботливо не пододвинул к нему кресло, Карлос точно бы упал на пол, так как сил стоять на ногах у него больше не было. За долгие годы работы сценарным доктором Карлос ещё не встречал подобного маразма.

Прочитав название, Карлос, первым делом, захотел выбросить этот сценарий в окно, или, что ещё лучше, закопать его на каком-нибудь пустыре, подальше от людских глаз, но вторая мысль, более милостивая, призывала Карлоса не делать этого, намекая на то, что сам сценарий может быть достаточно хорошим. Однако в следующую секунду Карлос ясно представил себе быстро пустеющий зал после появления на экране названия фильма, и его вновь прошибла мелкая дрожь. Если бы Клиффорд вовремя не выхватил у Карлоса из рук сценарий и, вырвав из него титульный лист, не разорвал его на мелкие кусочки, Баррехо точно бы хватил инфаркт миокарда. Карлос ещё раз представил себе выплывающее на экран название и быстро разбегающихся зрителей, как его снова охватил панический ужас и, если бы Клиффорд не протянул ему стакан стопроцентного виски, Баррехо точно бы отправился в мир иной.

- Скажи мне, что это комедия, - умоляюще сказал Баррехо, одним залпом осушив хрустальный стакан.

- Это не комедия, - вынес неутешительный вердикт Клиффорд, присев на краешек стола.

- А что это? - слабеющим голосом продолжил Баррехо.

- Фильм ужасов.

Теперь Баррехо испытал неописуемый ужас. Он в который раз представил себе выплывающее на экран название и быстро пустеющий зал, как вдруг ясно почувствовал, что теряет сознание. Его голова распухла, казалось, до размеров Вселенной, превратившись в плотный пульсирующий комок нервов, натянутых как скрипичные струны, которые задел смычок. Неизвестно чем бы всё закончилось, если бы Клиффорд, заметив состояние друга, не протянул ему бутылку виски, которая была опустошена буквально за три секунды.

Немного придя в себя после этого, Баррехо кое-как взял себя в руки и, всё ещё слабым голосом, сказал:

- Читай.

Немного удивившись такому повороту событий, Клиффорд, всё же, начал чтение, предварительно открыв сценарий на середине, дабы не пугать слабонервного друга безумно «страшным» началом:

- «Шериф сидел в своём кабинете и пил кофе, как вдруг на него напало чудовище. Оно укусило шерифа за голову. Он упал и умер. Вбежал полицейский. Он начал стрельбу, но чудовище ловило пули и кидало обратно. Одна из пуль попала полицейскому в голову. Он упал и умер. Вбежал доктор и констатировал, что они мертвы. Чудовище с ним согласилось и, испугав доктора своим страшным взглядом, допило за шерифа кофе и убежало прочь».

Ясно представив всё это на экране, Баррехо, неожиданно для себя, рассмеялся, причём так рассмеялся, что у него от смеха даже прихватило живот. Клиффорд непонимающе взглянул на Баррехо, катающегося от смеха по полу, как вдруг, в унисон ему, тоже рассмеялся, катаясь от смеха по столу, даже не заметив, как скинул на пол всю стоявшую на нём аппаратуру. Да, такого повода для смеха у Клиффорда, как, впрочем, и у Баррехо, не возникало уже давно.

Теперь название сценария «В самой заднице» не казалось Карлосу таким уж ужасным. Скорее даже наоборот, вызывало даже больший смех, чем прочитанный Клиффордом фрагмент. Если бы кто-нибудь, знавший Баррехо, мог увидеть его в эти мгновения, то он бы безмерно удивился тому, что человек, всегда ходивший с угрюмым выражением на лице, может так смеяться. Впрочем, Клиффорд тоже никогда не считался весельчаком. Однако сейчас он катался по столу от смеха, держась обеими руками за живот, скидывая на пол оставшиеся на столе предметы.

Это продолжалось больше десяти минут. Затем, наконец, Клиффорд и Баррехо сумели взять себя в руки, и Клиффорд продолжил чтение сценария, начав, на этот раз, с самого начала:

- «Ночь. В лесу гудела сова. Дул сильный ветер. К лесу подъехала машина. Из неё вышла парочка влюблённых. Они пошли к лесу. За ними вприпрыжку бежало чудовище. Оно догнало их. Оно укусило парня за голову. Он упал и умер. Девушка побежала в лес. Чудовище догнало её, повалило на землю и стало душить. Девушка укусила чудовище за палец. Чудовище зарычало и ударило её по лицу. Девушка пнула чудовище между задних лап. Чудовище воткнуло когти ей в пах. Девушка умерла».

Баррехо в который раз ясно представил себе всё это на экране, и его вновь пробрала неуправляемая агония смеха. Секунду спустя к нему присоединился и Клиффорд.

На этот раз всё это продолжалось несколько меньше. Уже через пять минут Клиффорд вновь читал сценарий, над которым они, с каждым эпизодом, смеялись всё больше и больше.

2

Прошло около часа, когда Клиффорд подошёл к окончанию сценария. Сказать по правде, Клиффорд даже не заметил, как подошёл к концу. Таких приятных минут ему не дарил, пожалуй, ни один другой сценарий. Клиффорд прекрасно представлял, что фильм, снятый по такому сценарию, вряд ли сможет окупить себя. Единственный шанс с выгодой вернуть вложенные в проект деньги - это, пожалуй, в срочном порядке переписать сценарий. Поручать это дело Джону Форбину, сценаристу, написавшему данный сценарий, было бы глупостью, однако Джон был единственным сценаристом, согласившимся работать за сто тысяч долларов (большего бюджет фильма не позволял). Оставалось надеяться только на то, что исправленный вариант будет лучше этого.

Дойдя до конца сценария, Клиффорд, к своему удивлению, отметил, что, по сравнению с концом, всё остальное выглядит истинным шедевром.

- «Оно тут, - сказал Бринкли, перезарядив ружьё, - читал Клиффорд, еле сдерживая рвущийся из горла смех. -

- Откуда ты знаешь? - спросил Фил, вытащив из чехла нож.

- Я его чую.

Вдруг сзади Бринкли образовалось чудовище. Оно вспороло Бринкли живот и подошло к Филу.

- Я сам, - сказал Фил и вскрыл себе живот ножом.

- Молодец, - похвалило его чудовище и вскрыло ему грудную клетку. Фил упал и умер. Вдруг вбежал Джек. Он увидел чудовище и бросился бежать на него, держа вытянутые руки перед собой. Чудовище отошло в сторону, и Джек опрокинулся через перила. Но Джек не погиб. Он схватил ружьё и стал стрелять вверх. На него тут же обвалилось полкрыши. Но Джек был жив. Он схватил гранатомет и стал прицеливаться. Чудовище взяло базуку и не стало прицеливаться. Оно выстрелило, и тут же выстрелил Джек. Их снаряды столкнулись и взорвались. Затем Джек прыгнул к чудовищу и стал его бить. Чудовище стало молиться. Вдруг с неба в Джека стрельнула молния. Он упал и умер.

- Спасибо тебе, Господи, - сказало чудовище и убежало в лес».

На этом сценарий заканчивался. Клиффорд небрежно бросил его на стол и, уже серьёзным голосом, сказал:

- Этот сценарий следует переписать.

- Кто этим займётся? - спросил Баррехо, впрочем, уже зная ответ.

- Джон Форбин, - подтвердил его неутешительную догадку Давенпорд. - Это его работа. Пусть он её и исправляет.

- И ты думаешь, он сможет исправить его?

- Нет, но нанять другого сценариста не позволяет наш бюджет.

Баррехо обречённо вздохнул, понимая, что ни к чему хорошему это не приведёт. Вряд-ли Форбин сможет придумать нечто иное. Он, скорее всего, скажет, что его сценарий - верх гениальности и переписывать его он не собирается. Баррехо прекрасно знал это, хотя и не работал никогда с Форбином. Карлос знал других сценарных докторов, которые имели «удовольствие» работать с Форбином, поэтому прекрасно знал какой у Форбина несносный характер. Впрочем, Карлос умел разбираться с такими людьми, поэтому был уверен в том, что заставит Форбина написать другой сценарий. Дело было в другом: сможет ли Форбин создать нечто более стоящее. Карлос был совсем не уверен в этом. К тому же ему совсем не хотелось тратить на такого дурака как Форбин время и нервы.

- Тебе следует побеседовать с Форбином насчёт сценария, - продолжил Давенпорд. - Уверен, что ты сумеешь заставить Джона написать сценарий получше. - Клиффорд передал сценарий Баррехо.

- Я попытаюсь, - сказал Карлос. - Точнее, я сделаю это.

- Ну, вот и отлично.

На этом беседа Карлоса и Клиффорда закончилась. Баррехо совсем не был уверен в том, что это будет легко, однако попытаться он должен. Ведь он же, в конце концов, сценарный доктор.

3

Джек Клоуз занимался кастингом уже довольно долго. Он славился тем, что всегда точно подбирал актёра на ту или иную роль. В его послужном списке были такие известные фильмы, как «Приключения дельфинов-убийц», «Мохнатые звери» и «Как победить геморрой». Конечно, было немного странно, что такой великий режиссёр, как Фридрих Вильгельм Марроу, лично настоял на том, чтобы кастинг в его новом фильме осуществлял именно Джек Клоуз, хотя, если честно, Джек полагал, что это везение.

Джек считал, что Фридрих, не снимавший фильмы почти двадцать лет, с головой уйдя в продюсерский бизнес, нашёл поистине интересный проект, способный прославить всех своих создателей. Однако прежде чем приступать к съёмкам, оставалось утвердить актёров на второстепенные роли. Для этой цели Марроу пригласил Джека в свой загородный дом, дабы никакой посторонний шум не отвлекал их от дел. Джек, всегда мечтавший побывать дома у великого режиссёра, охотно согласился на это.

Дом Марроу был совсем не таким, каким представлял его себе Джек. Стоимость дома составляла, по мнению Джека, не больше двух миллионов, однако интерьер, тем не менее, ему понравился.

Марроу встретил Джека в гостиной, с бокалом дорогого испанского вина в руке. Сказав дворецкому принести им кофе, Марроу провёл Джека в свой кабинет, отделанный красным деревом и, кивнув на кресло, сказал:

- Присаживайтесь.

Джек послушно сел в кресло и, беглым взглядом обведя кабинет, задал давно мучивший его вопрос:

- Где мы будем снимать?

- В Дерри, - тут же ответил Марроу, присев на краешек стола. - Мы связались с главным выборным этого города. Он дал «добро».

- И когда мы поедем туда?

- Как только мы утвердим актёров на второстепенные роли. - Затем, немного помедлив, добавил: - И как только мне покажут исправленный сценарий будущего фильма. И, кстати, продюсеры выделили на наш фильм всего пять миллионов. Мне, Клиффорду и Лавкрафту пришлось добавить несколько миллионов из своих сбережений. Однако этого всё равно не хватает. Так что нам придётся занять в будущем фильме несколько жителей Дерри. Им-то много платить не надо. К тому же планируется ряд документальных съёмок в полицейском участке. Я хочу запечатлеть в своём фильме реальную работу полиции. Наш человек позаботится об этом.

Марроу замолчал и, налив себе виски, выпил. Было видно, что такая перспектива нисколько не радовала его, так как он прекрасно знал, что с непрофессиональными актёрами могут быть большие проблемы, а их Марроу как раз и не хотел. Он надеялся, что этот фильм понравится критикам так же, как и все его предыдущие фильмы. Может быть, даже чуть больше, так как Марроу хотел достойно завершить свою режиссёрскую карьеру, уйдя, затем, на заслуженный отдых. Марроу прекрасно знал, что шестьдесят четыре года - слишком много для кино. Вдохновение с каждым годом покидало его, а сил становилось всё меньше и меньше.

- Так как насчёт утверждения актёров? - прервал мысли Марроу Джек. Затем Джек протянул ему лист папирусной бумаги, на котором были написаны фамилии и имена персонажей, а также предполагаемых актёров, которые, по мнению Джека, могут сыграть их.

Быстро просмотрев коротенький список и, найдя этих актёров вполне подходящими, Марроу сказал:

- Думаю, эти люди подходят.

- А пробы будут? - спросил Джек, впрочем, надеясь на обратное.

- Времени нет, - оправдал надежды Джека Марроу.

- Отлично. - Джек принял назад лист. - Клиффорд и остальные продюсеры сказали то же самое, что и вы. И, кстати, у вас можно что-нибудь глотнуть, а то у меня ужасно пересохло горло?

- То есть выпить? - не понял Марроу.

Джек недоумённо посмотрел на Марроу, совершенно не понимая, что здесь может быть непонятного, а затем сказал:

- Да.

- Спиртное? - спросил Марроу, стараясь следовать всем правилам гостеприимного хозяина.

- Разумеется, да, - ответил Джек. Затем, немного помедлив, добавил: - Вас не затруднит приготовить мой любимый коктейль?

- Какой коктейль?

- Для этого нужно взять пятьсот грамм бренди, добавить туда сто два грамма тёртых ананасов, залить всё это пепси-колой, добавить три кубика куриного бульона и десять целых семь десятых процентов дольки апельсина. Также туда следует положить немного укропа, три лавровых листа и два листика четырёхлистного клевера. Также...

Джек ещё долго объяснял Марроу рецепт приготовления коктейля, но Фридрих уже не слушал его, полностью абстрагировавшись от всего происходящего. Он размышлял над фильмом: мысль о работе немного привела его в чувство, ведь как только он представил себе такой коктейль, к его горлу подкатила тошнота, и лишь огромным усилием воли ему удалось сдержать её. Никакой мысли о дальнейшем гостеприимстве у него больше не возникало, а сама мысль присутствия здесь человека, любящего такой коктейль, пугала его. Его рука непроизвольно потянулась к верхнему ящику стола, где он всегда держал заряженный пистолет и, как только он осознал это, его охватил панический ужас. Мысль об убийстве никогда не приходила ему в голову, поэтому и казалась столь ужасной. Марроу даже облегчённо вздохнул, когда Джек наконец-таки кончил объяснение рецепта. В это время дворецкий наконец-таки принёс долгожданный кофе и, поставив поднос с кофейным сервизом на пол у двери, направился к мини-бару.

Вынув оттуда бутылку хорошего ирландского виски, дворецкий направился обратно к выходу, однако, у самой двери, споткнулся о поднос, и, пролетев полметра, кубарем скатился по лестнице вниз.

Марроу в ужасе схватился за голову, надеясь, что с дворецким всё в порядке. На испорченный персидский ковёр XIX века он обратил внимание уже потом, после ухода Джека и, так же схватившись за голову, принялся проклинать дворецкого на пяти иностранных языках, которыми он в совершенстве владел. Впрочем, это было уже потом...

Послышался звук захлопнувшейся двери. Марроу без труда догадался, что означал этот звук. Он означал лишь одно: дворецкий счёл нужным сбежать, опасаясь праведного гнева Марроу. Впрочем, Марроу и не думал устраивать скандал, будучи по натуре добрейшим человеком. Он мог-бы всё простить дворецкому, если бы тот извинился, однако дворецкий не только не извинился, но ещё и трусливо сбежал, прихватив с собой чудом уцелевшую бутылку виски.

Впрочем, нашёлся, что ответить Джек, которого инцидент касался меньше всего. Джек посчитал себя оскорблённым и выдал вслед дворецкому такую гневную тираду, что Марроу даже невольно подумал, что у Джека что-то не в порядке с головой, так как такой отборной ругани он не слышал ещё никогда. Впрочем, следующий поступок Джека прочно убедил в этом Марроу. Джек схватил с журнального столика, стоящего напротив его кресла, хрустальную пепельницу и кинул её вслед дворецкому. Послышался звон разбитого стекла, и Марроу с ужасом догадался, что пепельница угодила прямиком в стеклянный журнальный столик, стоящий внизу.

Напрасно Марроу полагал, что на этом этот злополучный инцидент будет исчерпан. Джек, посчитав, что инцидент не исчерпан, выхватил из ножен сабли, закреплённые на одной из стен и, как безумный, махая ими, пулей вылетел из кабинета Марроу. Раздался треск, звон разбитого стекла, и Бог знает ещё какие звуки, от которых у Марроу волосы на голове встали дыбом. Если честно, Марроу понимал, почему дворецкий счёл нужным убежать: на его месте он сделал бы то же самое.

Спустя минуту, в дверях кабинета Марроу показался Джек и, бросив обломки сабель на пол, сказал:

- Он убежал.

- He сомневаюсь.

Марроу вновь налил себе виски и выпил. Этот спиртной напиток всегда помогал ему прийти в себя, а это ему сейчас не помешало бы.

Джек, будучи всё ещё в возбуждённом состоянии, не понял смысла слов Марроу, однако, всё же, счёл нужным не спрашивать об их уточнении. И правильно сделал. Ангельскому терпению Марроу пришёл конец. Казалось, ещё одно слово, сказанное Джеком, и непрочная плотина, сдерживающая сильный поток гнева, прорвётся. И тогда уж Джеку мало не покажется!

Марроу не хотелось думать о том, во что превратился холл его дома. Наверняка выглядит он так, как будто там торнадо пронёсся. Впрочем, так оно и было, только у этого торнадо было имя: Джек Клоуз. Джек, судя по его уверенному выражению лица, был уверен, что он поступил правильно, отомстив дворецкому за запятнанную честь. Марроу, конечно же, так не думал, считая Джека полным идиотом.

Первой мыслью Марроу было: а не задушить ли прямо здесь и прямо сейчас сукина сына? Что это он расселся в его кресле, положив ноги на журнальный столик? Кем он себя вообразил, папой Римским? Заявился, видите ли, к нему в дом в жёлтом пиджаке, малиновых брюках и жёлтом клоунском галстуке и начал разрушать идиллическую атмосферу его дома. Зря он, всё-таки, настоял на том, чтобы кастинг в его новом фильме осуществлял именно Джек Клоуз. Надо было, для начала, узнать его получше.

- Дворецкий дурак, - вдруг заявил Джек, и сам рассмеялся над своей шуткой.

Вскоре Джек уже катался по полу от смеха, держась обеими руками за живот.

Марроу недоумённо смотрел на Джека, совершенно не поняв его шутки. Впрочем, понять шутку Джека мог только такой же ненормальный, как и он. Марроу ясно себе представил этого человека на съёмочной площадке, и ему стало плохо от одной только мысли об этом. Джек был полным придурком, а значит, был способен на самые отчаянные поступки. Этот факт означал только одно: непредсказуемость, а Марроу не любил непредсказуемых людей.

- Вам плохо? - наконец спросил Марроу, который был уже не в силах выносить этот цирк.

- Нет, - ответил Джек, перестав смеяться. - А почему вы спрашиваете?

- Просто по вашему поведению этого никак не скажешь.

- Я что-то не понимаю вас, - сказал Джек. - Что вы ко мне придираетесь? Я что, сделал что-то не то?

- Да, не то! - закричал Марроу, никогда в жизни не повышавший голос. - Вы идиот и безумец. Быстро выметайтесь из моего дома, пока я не пристрелил вас!

Джек, очевидно, не ожидавший такого от Марроу, так и застыл с открытым ртом, очевидно, собираясь что-то сказать. Выражение лица Марроу ему сильно не понравилось. Оно было похоже на выражение лица бульдога, готового напасть в любую секунду. Марроу стал приближаться к Джеку, сжимая и разжимая кулаки. Рот его оскалился в звериный оскал.

- Вон! - еле сдерживая гнев, проговорил Марроу, пальцем указав на дверь.

Решив ретироваться, Джек быстро выскользнул из кресла и покорно вышел из кабинета Марроу. Разумеется, он не понимал, за что Марроу выгнал его, считая своё поведение абсолютно нормальным.

- Вот мудак! - выругался Джек, выходя из дома Марроу. - И почему я считал его гением?

- Вот мудак! - также выругался Марроу, услышав звук захлопнувшейся двери. - И почему я настоял на том, чтобы кастинг в моём новом фильме осуществлял именно он?

4

Дом Джона Форбина располагался на отшибе, в двадцати милях от города. Он был построен по проекту сумасшедшего архитектора Джона Мэда, который сразу после этого был уличён в сговоре с дьяволом и казнён на электрическом стуле, и представлял собой довольно сумбурное зрелище. Достаточно сказать, что в доме не было окон, и гвозди были забиты из подвала, в результате чего остриё гвоздей выпирало из пола больше чем на шесть дюймов, и могло запросто проткнуть насквозь ногу. Кроме того, в доме вся мебель была приделана к потолку и служила, очевидно, ненужным украшением. Сам Джон, разумеется, жил в подвале, где у него было всё необходимое для жизни: стол, стул и мешки с деньгами, заменявшие ему кровать. Машина у Джона была старая - первая в мире модель «форда», цвет которой мог угадать разве что ясновидящий.

Недавно Джон закончил работу над сценарием ещё одного фильма. Название сценария, как всегда, говорило само за себя: «В гробу правды нет». Если бы Баррехо видел этот сценарий, то непременно сделал бы неутешительный вывод: это сценарий про кретинов, написанный кретином для кретинов. Чего стоят хотя-бы выдержки из этого сценария:

«В ночи выла сова.

Джек вёл машину в полупьяном состоянии. Внезапно выскочил олень. Он сбил его и не заметил этого.

На следующее утро шериф приехал на место убийства. Он проверил пульс оленя и убедился, что тот действительно мёртв.

- Я хочу поймать убийцу, - сказал шериф полицейскому, вытерев слёзы платком. - Этот негодяй не имеет права убивать животных.

Спустя день шериф сидел в своей конторе и пил кофе. Он был пьян. Он просматривал бумаги вскрытий. Внезапно он увидел, что к нему кто-то вошёл. Это был коронер.

- Нашли труп, - доложил он. - Убили человека лет двадцати пяти с явными признаками смерти. Я насчитал тридцать две раны, нанесённые бензопилой. Утекло много крови. Кишки разбросаны по всему дому. Также много валяется мяса. Собаки кинологов здорово поели. А вы что делаете?

- Не знаю, - ответил шериф. - Кстати, убили оленя.

- Бог мой в холодильнике! - изумился доктор. - Его родным сообщили?

- Где ваш бог?

- Неважно. Ну, так что?

- Я послал Эдда.

- Вы установили, кто его убил?

- Да. Машина. Я уже выписал ордер на её арест.

Джек Кроуфорд сидел за столом и пил кофе. Вдруг к нему подсел Ричард Бахман.

- Оленя убили, - сказал он.

- Вы меня обманываете, - не поверил Джек.

- Вы не в церкви, вас не обманут, - ответил Ричард.

- Кто? - догадался спросить Джек. - Кто его убил?

- Машина.

- Бог мой!

- Да. Я позвонил в ФБР. Они скоро приедут.

- Мать моя мужчина! Правда?

- Кто ваша мать? - изумился Ричард.

- Никто, - ответил Джек. - Так, что будем делать? Нужно предпринять какие-то действия до приезда ФБР.

- Я предпринял.

- Какие?

- Объявил в розыск машину.

- Так держать, шериф.

- Спасибо.

Бахман ушёл.

- Слава Богу, он меня не заподозрил, - объявил Джек посетителям кафе. - Надеюсь, мне действительно сойдёт с рук убийство.

На следующий день Джека Кроуфорда арестовали.

Бармен дал пиво. Посетитель выпил пиво и потребовал ещё. Бармен дал ещё, и посетитель выпил ещё.

- Я слышал, что кого-то убили, - сказал бармен.

- А я не слышал, - сказал посетитель и ушёл восвояси.

Бармен стал думать.

Через час он понял, что больше не может думать, и это сильно опечалило его.

Тут к нему в дверь кто-то постучал. Бармен открыл дверь. Это было чудовище.

- Я хочу выпить, - сказало оно.

Бармен дал чудовищу пиво. Оно выпило и потребовало ещё. Бармен дал ещё, и чудовище выпило ещё.

- Что за пиво? - спросило чудовище.

- «Пит», - ответил бармен.

- Пиво «Пит» - гениальное пиво, - сказало чудовище и вышло за дверь».

Разумеется, Джон не считал, что его сценарий плох. Напротив, он полагал, что его сценарий - верх совершенства...

Когда Баррехо позвонил в дверь, Джон как раз занимался сочинительством. Находясь в размышлении над следующим моментом, Форбин не сразу услышал звонок, но когда услышал, то быстро взобрался по ступенькам наверх и, открыв дверь, оказался за спиной Баррехо.

- Вы ко мне? - нарочито громко спросил Форбин, чем до смерти напугал Баррехо.

- А к кому же! - ответил Баррехо, приходя в себя. - Что вы делаете в подвале?

- Пишу, - не задумываясь, ответил Форбин. - В подвале меня посещает вдохновение.

Сразу видно - псих, подумал Баррехо, но вслух сказал другое.

- Каков ваш проект на этот раз? - спросил он.

- Пойдёмте, - сказал Форбин с самодовольной улыбкой и указал на дверь.

Баррехо без особого желания спустился в подвал и... сразу же поразился его интерьеру, вернее, полному его отсутствию. Однако виду не подал. Не в его принципах было это. Форбин тут же подхватил со стола новый сценарий и, с неимоверным воодушевлением, принялся читать:

- «Стояла ночь. Мелиса вышла погулять из дома. Она шла очень долго и, наконец, поняла, что заблудилась. Она стала звать на помощь. Вдруг прибежало чудовище и съело Мелису. Мелиса умерла.

Шериф сидел в своей конторе и пил кофе, как вдруг в окно залез начальник ФБР.

- Конспирация, - пояснил он. - Меня не побоялись напугать. А ведь мой дядя приходится женой губернатору штата.

- Кто вас напугал? - спросил шериф, закусывая пончиком.

- Убийца, - сказал начальник ФБР. - Он убил Мелису, а потом напугал меня. Он прислал мне записку. В ней было написано следующее: «Я знаю, что ты делал прошлым летом».

- А что вы делали?

- Я стесняюсь вам это сказать.

- Говорите, не стесняйтесь. У нас в стране свобода мысли.

- Я трахал Мелису, - наконец решился начальник ФБР.

- Правда? - изумился шериф. - Почему меня не позвали?

- У вас есть надувная кукла, - сказал начальник ФБР.

- Её украли.

- Кто?

- Сосед.

- Вы его арестовали?

- Нет. Он уехал в Альпы золото искать.

- Нашёл?

- Нет. Его убили гномы и украли его недельный запас «Альпин Голда».

- Бог мой!

- Вот именно.

- Ладно, я пойду, пройдусь.

- Идите.

Больше шериф начальника ФБР не видел.

Доктор Билк вошёл в аптеку.

- Дайте мне чего-нибудь, - сказал доктор.

Аптекарь дал ему успокаивающее средство. Доктор принял его.

Вдруг в аптеку вошло чудовище.

- Дайте мне ещё.

Аптекарь дал ещё. Доктор принял ещё и благополучно скончался.

Подошло чудовище.

- Дайте мне чего-нибудь съестного, - попросило чудовище.

- На полу валяется, - ответил аптекарь.

- Спасибо, - поблагодарило чудовище и стало есть доктора.

В это время аптекарь благополучно смылся из аптеки.

- Славные люди, эти аптекари, - сказало чудовище, закончив трапезу и вытерев объёмным платком пасть.

Затем оно ушло восвояси».

На этом сценарий обрывался.

Во время чтения сценария Баррехо лихорадочно закрывал руками лицо, дабы выражение веселья ненароком не обидело Джона. Однако Джон, похоже, не обращал внимания на Баррехо, словно его здесь не было, целиком поглощенный созерцанием своего творения. Когда он дочитал до конца сценарий, то сразу же принялся за старую работу.

- «Был день», - начал чтение Джон. - «Шёл дождь, и было сухо. Погода была прекрасная.

Джон Т сидел дома и пил кофе. Вдруг он увидел, что настала ночь. Джон выключил свет и лёг спать. Во сне ему снились кошмары. Он не смог заснуть и спустился в подвал ремонтировать трактор. В подвале было темно. Он не знал, что видит. Вдруг его кто-то тронул. Он испугался и побежал вдаль. Вдали был свет. Он подумал, что это - рай и устремился к нему. К сожалению, это был свет подъезжающей машины...

Шериф пил кофе. Вдруг ему доложили об убийстве. Шериф взял кольт и сказал:

- На дело!

Все пошли на дело. Шериф остался пить кофе.

Вдруг пришёл мэр.

- Здравствуйте, товарищ мэр, - поприветствовал мэра шериф.

- Я с дураками не здороваюсь, - категорично заявил мэр.

- А я здороваюсь, - не применул ответить шериф.

- Меня кто-то пугает, - решил сменить тему мэр.

- Я знаю, кто это, - сказал шериф. - Это ваш враг.

- Не прикидывайтесь дураком. У меня нет врагов.

- А я не прикидываюсь.

Вдруг вошёл доктор. Он сказал, что боится трупов. Шериф сказал, что тоже и выпроводил доктора вон. Затем шериф попросил мэра уйти. Мэр послал его к чёрту и вышел через окно.

Тэд шёл по улице и пил кофе. Вдруг его остановил полицейский и оштрафовал за превышение скорости. Тэд сказал, что не превышал. Полицейский извинился и остановил следующего гражданина.

Тэд пошёл дальше. В лесу его остановило чудовище. Оно сказало, что ему нечего есть. Тэд ему посочувствовал и пошёл дальше. Но чудовище его догнало и убило. И теперь проблема еды была решена!»

Джон, разумеется, продолжал бы читать дальше, если бы его не прервал громкий смех Баррехо, у которого уже не было сил слушать этот бред. Сначала Джон не понял, кто смеётся, но затем, спустя пять минут, он, наконец, догадался, что смеётся Баррехо. Причины смеха Баррехо, Джон, конечно же, не понял, считая, что ничего смешного в его работе нет.

Сочтя поведение Баррехо неприличным, Джон решил принять решительные меры. Кто такой, этот Баррехо, чтобы смеяться над его шедевром?! Кем он себя возомнил, Господом Богом?! Этому нужно положить конец. И действовать нужно твёрдо и решительно. Баррехо должен понять, что имеет дело не с каким-то новичком, а с настоящим гением.

- Что здесь смешного? - возмутился Джон.

- Вы небольшую ошибочку допустили, - сказал Баррехо первое, что пришло в голову.

- Какую? - поинтересовался Джон.

- В сценарии действие должно происходить в настоящем времени.

- А вот хер с этим, - грубо отрезал Джон и закурил сигарету.

- Не грубите, мистер великий сценарист, - сказал Баррехо и вновь зашёлся в смехе, вспомнив, очевидно, «шедевры» Джона Форбина.

Форбин непонимающе уставился на Баррехо, тщетно пытаясь понять, что же его развеселило. А Баррехо, между тем, так разошёлся, что его истерический смех слышался, наверно, на многие мили от дома Форбина. Пришла пора затыкать уши.

- Как вы смеете? - возмутился Джон. - Кто вы такой, чтобы критиковать меня?

- Я сценарный доктор, - вмиг стал серьёзным Баррехо. - Это входит в мои обязанности.

- Зачем вы пришли? - сменил тему Форбин.

- Вернуть вам ваш шедевр. - Баррехо достал из кейса сценарий и положил его на стол. - Вы обязаны переписать его.

- Не обязан, - возразил Форбин, закурив вторую сигарету.

- Но по такому сценарию нельзя снимать фильм! - перешёл на крик Баррехо.

- Можно, - вновь возразил Форбин, в две затяжки докурив сигарету до фильтра.

- Значит, вы отказываетесь переписать сценарий?

- Да.

- Прекрасно! Тогда перепишу его я.

На удивление быстро смекнув что к чему, Джон поспешил ответить:

- Я перепишу его.

- Чтоб завтра был в студии!

- Что? - выпучил глаза Форбин.

Он уже хотел отпустить в адрес Баррехо какую-нибудь колкость, но, увидев свирепый взгляд Баррехо, передумал.

- Сколько вам экземпляров? - быстро вымолвил он.

- Один, - ответил Баррехо, несколько удивившись такому повороту событий. - Но толковый.

- Будет сделано.

На этом беседа Баррехо и Форбина закончилась. Форбин проводил Баррехо до двери, а затем, когда Баррехо ушёл, приступил к написанию нового сценария.

5

Клиффорд Давенпорд вынул из сейфа деньги и пересчитал их. Ровно миллион. Неплохой заработок за предыдущий проект. Конечно, миллион - это не двадцать миллионов, которые обычно зарабатывает Чарльз Ли, однако тоже немалые деньги. Впрочем, смысл работы для Клиффорда был не только в деньгах, но ещё и в удовольствии работы над фильмом. Ему нравилось работать с интересными людьми, решать отдельные проблемы и вопросы. Всё это доставляло Клиффорду радость.

К тому времени, когда дверь его кабинета открылась, и внутрь проскользнул Фридрих Вильгельм Марроу, Клиффорд уже убрал деньги обратно в сейф. Заметил вошедшего он не сразу, так как доселе сидел на столе в позе лотоса, тупо глядя на дверь, как будто хотел её загипнотизировать.

Увидев Клиффорда в столь странной позе, Марроу нисколько этому не удивился, прекрасно зная все его странности. Впрочем, один факт, всё же смутил Марроу. Даже испугал! Это было выражение глаз Клиффорда. В них не было даже намёка на признаки жизни в теле.

Поначалу Марроу испугался, что Клиффорд мёртв, но потом он, заметив, что грудная клетка шевелится, понял, что его опасения оказались напрасными. Клиффорд был жив, просто находился в своеобразной прострации.

Решив привести его в чувство, Марроу легонько потряс Клиффорда за плечо. Однако это не подействовало. Тогда Марроу потряс его сильнее. Вопреки ожиданиям Марроу, это тоже не подействовало.

- Чёрт вас подери, очнитесь! - поразительно громко проговорил Марроу, продолжая лихорадочно трясти Клиффорда за плечо.

Вопреки ожиданиям Марроу, это произвело желаемый эффект. Клиффорд, от неожиданности, резко подался назад, в результате чего свалился со стола. Марроу тут же кинулся помогать ему подняться.

- Со мной всё в порядке, - сказал Клиффорд и, отстранив Марроу, самостоятельно поднялся на ноги.

- Что это было? - спросил Марроу, присев на краешек стола.

- Где? - Клиффорд невольно огляделся по сторонам, не понимая, о чём говорит Марроу.

- Вы как будто умерли, - пояснил он. - Только заметив, что вы дышите, я понял, что это не так.

- Я находился в кастрации.

- В прострации, - поправил его Марроу.

- Один хер, - беззлобно выругался Клиффорд.

- Да, он один, - не понял смысла слов Клиффорда Марроу. - Если бы их было несколько - это была бы уже патология.

- Я не о том.

- Да и я не об этом.

- Ладно, проехали, - сказал Клиффорд, не понимая смысла их разговора.

- Куда? - не понял Марроу.

- Что «куда»?

- О чём вы? - решил спросить по-другому Марроу.

- Вы сказали - «куда», я сказал - «что куда». - Заметив непонимающий взгляд Марроу, Клиффорд поспешил пояснить: - Вы спросили - «куда», я спросил - «что куда». То есть я хотел узнать, почему вы спросили «куда» и поэтому я спросил «что куда».

Разумеется, смысла слов Клиффорда Марроу не понял, но, всё же, решил во второй раз не переспрашивать. Это было бы крайне невежливо!

- Зачем вы пришли, мистер Марроу? - решил сменить тему Клиффорд.

- Я не хочу, чтобы кастинг осуществлял Джек Клоуз, - ответил Марроу.

- Почему? - поинтересовался Клиффорд.

- Этот человек - безумец! Он разломал мне весь дом! Знаете, во сколько мне обойдётся ремонт?! В два миллиона!

- Ничем не могу помочь. Нанять другого специалиста не позволяет наш бюджет.

- Да я с ним в Дерри с ума сойду! - возмутился Марроу. - Он испоганит нам весь фильм!

- В Дерри он не поедет, - поспешил успокоить Марроу Клиффорд. - После утверждения актёров вы о нём больше не услышите.

- Мы уже это сделали, - поспешил сказать Марроу.

Губы его тронула лёгкая усмешка.

- Значит, его работе пришёл конец.

На этом беседа Марроу и Клиффорда закончилась. Клиффорд проводил Марроу до двери, после чего вернулся к своему обычному занятию - медитации.

6

Час спустя, когда Клиффорд закончил медитировать, дверь его кабинета вновь раскрылась, и внутрь вошёл Карлос Баррехо.

- Он согласился, - сказал Баррехо, садясь в кресло.

- Отлично. - Клиффорд открыл мини-бар и, достав оттуда шампанское, разлил его по стаканам. - Угощайся. - Клиффорд протянул стакан Баррехо. Тот принял его и залпом выпил. - Но есть одна проблема.

- Какая? - поинтересовался Баррехо.

- Нас поджимают сроки.

- И что ты предлагаешь?

- Ехать в Дерри как можно быстрее.

- Но ещё не готов сценарий!

- Сценарий можно написать на месте. Всё равно на подготовку уйдёт много дней.

- Ладно, - после долгого раздумья, согласился Карлос. - Меня это вполне устраивает. Но у меня есть вопрос.

- Какой? - заинтересованно спросил Клиффорд.

- Когда точно мы поедем в Дерри?

- Через два дня, - после недолгой паузы ответил Клиффорд. - Думаю, этого времени хватит, чтобы известить об этом членов съёмочной группы.

- Определённо.

Баррехо закурил сигарету, выпустив дым Клиффорду в лицо, отчего тот закашлялся.

- С тобой всё впорядке?

Баррехо резко встал с кресла, причём так резко, что даже выронил сигарету изо рта, которая продолжила тлеть на персидском ковре. Впрочем, Баррехо не заметил этого, полностью поглощённый расспросами о самочувствии друга.

- Я в порядке, - успокоил Баррехо Клиффорд и, пройдя к мини-бару, достал оттуда бутылку водки.

Сигарета, между тем, продолжала тлеть на ковре, потихоньку разъедая его ткань.

- Ты хочешь? - поинтересовался Клиффорд, откупорив бутылку.

- Тут чем-то пахнет, - сказал Баррехо, почувствовав запах гари, но не разобрав что это.

- Я включу кондиционер, - сказал Клиффорд и направился к ближней стене, на которой был установлен кондиционер.

Сигарета, между тем, подошла к пределу своих возможностей, и вот уже на ковре стал разрастаться огонь, жадно заглатывая всё новые и новые территории. Порывы свежего воздуха, льющиеся из кондиционера, только помогали ему в этом.

Вскоре огонь добрался до кресла, каким-то чудом миновав Карлоса Баррехо, стоящего неподалёку, который всё ещё пытался разобрать, чем, всё-таки, здесь пахнет. Огонь, между тем, неторопливо обволакивал кресло, устремляясь всё выше и выше.

- Выпьем за здоровье! - произнёс тост Клиффорд, разлив водку по стаканам. - Чтоб мы долго жили!

Карлос уже собирался направиться к Клиффорду, как вдруг взгляд его упал вниз. Заметив, что ковёр, рядом с ними, объят огнём, Карлос, что есть мочи, крикнул:

- Пожар!

Брови Клиффорда поползли вверх.

- Где?

Клиффорд стал пристально вглядываться в окно, тщетно пытаясь понять, о чём говорит Баррехо.

- Здесь! Внизу!

- На третьем этаже, что ли?

Поняв, что до Клиффорда вряд ли дойдёт, что пожар - в его кабинете, Карлос, с быстротой льва, выхватил у него бутылку водки и, не обращая внимания на возмущённые возгласы Клиффорда, вылил её содержимое в очаг огня.

Вопреки ожиданиям Баррехо, огонь не потух, а разгорелся сильнее. Облако огня поднялось вверх.

- Сделай что-нибудь! - закричал Баррехо, взобравшись на стол.

Но Клиффорд остался стоять на месте, тупо глядя на разгорающееся пламя. Огонь, между тем, подбирался к входной двери. Баррехо остервенело принялся трясти Клиффорда за плечо, но тот, кроме дыхания, не подавал признаков жизни.

- Чёрт тебя возьми, Клиффорд, очнись! - закричал Баррехо, видя, как огонь подбирается к его лучшему другу. - Мы погибнем!

Поняв, что пришла пора решительных действий, Баррехо спрыгнул со стола и, открыв окно, принялся кричать в пустой переулок:

- Помогите! Мы горим!

Поняв, что его никто не услышит, Баррехо метнулся обратно к Клиффорду и, схватив его за шиворот, потащил к окну. Быстро оглядев кабинет, Баррехо, к своему ужасу, осознал, что шансов добраться до двери у них нет.

- Господи, помоги нам, - взмолился Баррехо, видя как огонь медленно, но верно приближается к ним.

Вот уже огонь добрался до Клиффорда и волнистыми линиями двигается вверх по его брюкам. Но даже это не заставило Клиффорда прийти в себя. Создавалось такое впечатление, что Клиффорд просто-напросто впал в кому.

Мы умрём, - билась в мозгу Карлоса тревожная мысль. - О Господи, сделай так, чтобы огонь нас не тронул! Ведь ты же совершил чудо, сделав так, чтобы львы не тронули того придурка в яме. Помоги нам!

Снаружи подул сильный ветер. В мгновение ока Клиффорд вспыхнул, как римская свечка, и медленно осел на пол. Его бренное тело покинула жизнь.

Спаси нас!

Огонь обхватил Баррехо. Адская боль смычком ударила по струнам нервов.

Пожар нарастал. Теперь в кабинете не было ни одного места, не охваченного огнём. Последнее, что увидел Баррехо, был огромный сноп огня, поднявшийся в воздух наподобие цунами, готового в любую секунду обрушиться на беззащитные корабли.

Нет Бога на свете, посетила раскалывающуюся от боли голову Баррехо пессимистичная мысль.

В следующую секунду сноп огня обрушился на него подобно цунами, обрушивающемуся на беззащитные корабли. Острое жало боли пронзило его мозг, но... лишь на мгновенье... Какое-то время он ещё видел огонь, но... уже не чувствовал боли. Она ушла..., как и жизнь из его тела. Затем огонь пронзила яркая белая вспышка, подобно мечу правосудия, пронзающего брюхо врага, и ослепительный белый свет захлестнул Баррехо. Он оказался в призрачном белом царстве, где нет ничего реального и, в тоже время, реально всё. Он чувствовал лёгкость во всём теле, словно весь его вес сравнялся до размеров пушинки, летящей по ветру, и... бесконечное наслаждение. Наслаждение оттого, что все его мучения закончились...

Пожар разгорался сильнее, проедал стены, пол, потолок... Огромный сноп огня вырвался через распахнутое окно наружу и жадно лизнул оконные рамы. Это был настоящий ад. Ад, в котором исчезло всё живое.

7

Новость о пожаре в студии «DreamWorks SKGL» довольно быстро облетела Голливуд. Её обсуждали все, кому не лень. О причинах пожара руководство умалчивало, хотя, впрочем, у всех сложилось впечатление, что они этого сами не знают. Расследованием этого дела занялось ФБР, наивно полагая, что это был поджёг.

Вопреки всем ожиданиям, продюсеры со студии «DreamWorks» почти единогласно решили снять, все-таки, этот злополучный фильм. Причиной тому послужило вовсе не рвение продюсеров, как сказал в интервью Джон Стоун, заместитель генерального директора студии «DreamWorks», посвятить этот фильм «светлой памяти Клиффорда Давенпорда и Карлоса Баррехо, доблестно сражавшихся с огнём», а расходы на материальные убытки, причинённые пожаром. Кроме того, ещё нужно выплатить компенсацию семьям Клиффорда и Карлоса. Всё это, по самым скромным подсчётам, составляло сумму никак не меньшую двух миллионов и, хотя для студии это был сущий пустяк, продюсерский состав решил его восполнить. В связи с этим, срок отъезда съёмочной группы в Дерри, разумеется, не изменился. Изменился только состав съёмочной группы: вместо трагически погибшего Клиффорда Давенпорда в Дерри поедет Майкл Престон - второй исполнительный продюсер картины. Карлосу Баррехо тоже срочно пришлось найти замену. Ей оказался Хью Прист, который, прочитав старый сценарий Джона Форбина, счёл его вполне нормальным. Кроме того, он также счёл нормальным и другой сценарий Форбина, под уже знакомым читателю названием «В гробу правды нет», даже не обратив внимания на то, что это скорее роман, чем сценарий.

8

Ночь была особенно холодной. Таких ночей Марроу не видел уже давно. Кроме того, он ненавидел такие ночи. В такие ночи его всегда мучила бессонница. Впрочем, такие ночи давали Марроу время на размышления, которого ему всегда катастрофически не хватало. Сидя в мягком кожаном кресле в уютном домике, расположенном рядом с фабрикой по переработке конского навоза, Марроу размышлял над недавними событиями, а именно о пожаре в студии «DreamWorks», повлекшем за собой гибель двух человек. Причины пожара были ему не ясны. Вряд ли это из-за непотушенной сигареты, нечаянно выроненной кем-то из погибших на пол, как предположили пожарные. Также вряд ли это из-за замкнувшей электропроводки, как предположили продюсеры. И уж точно это не поджог, как предположило ФБР. Тогда из-за чего это? Другие предположения не приходили Марроу в голову. Впрочем, к чему все эти размышления? Это дело ФБР, а не Марроу. Расследование преступлений - это их работа. Марроу всего лишь режиссёр. Сейчас он должен думать о фильме, а не о пожаре. Пусть пожаром занимаются другие.

Внезапно, прервав размышления Марроу, раздался телефонный звонок. От неожиданности Марроу вздрогнул, но затем, оценив ситуацию, встал из кресла и направился к телефону, по пути перебирая в памяти тех, кто может звонить в пять часов ночи. И главное: зачем? Может, это Джек Клоуз решил извиниться перед ним за причинённый беспорядок. Впрочем, беспорядок - это слишком мягко сказано. Он разнёс в щепки весь первый этаж и так испугал бедного дворецкого, что тот, после этого случая, стал страдать манией преследования. Впрочем, это был вовсе не Джек, и Марроу, сняв трубку, быстро это понял.

- Это я, - сказал голос на другом конце провода.

Брови Марроу медленно поползли вверх. Он стал перебирать в памяти имена и фамилии тех, кто имеет склонность так представляться. Не найдя таковых, Марроу поинтересовался:

- Кто - я?

- Герберт Лавкрафт.

Писатель, - догадался Марроу. - Что ему, интересно, понадобилось от меня в пять часов ночи?

- Что вам надо? - вновь поинтересовался Марроу.

На другом конце провода послышалось тяжёлое кряхтение, словно Лавкрафт поднимал что-то тяжёлое.

- Я не мог уснуть, и поэтому, не дожидаясь утра, решил у вас кое-что спросить, - после полуминутной паузы объяснил Лавкрафт.

- Что именно?

- Я хотел спросить у вас: изменился ли срок нашего отправления в Дерри?

- Нет, - ответил Марроу после секундной паузы, несколько удивлённый тем, что Лавкрафту об этом ещё не доложили. - Это всё?

- Да, - ответил Лавкрафт и повесил трубку.

Марроу сделал то же самое.

Вернувшись обратно в кресло, Марроу продолжил свои размышления. На этот раз предметом его размышлений стал Герберт Лавкрафт. Марроу было непонятно, почему Лавкрафт захотел присутствовать на съёмках фильма. Возможно, Лавкрафт хотел, чтобы фильм снимался непосредственно по его книге, а, возможно, просто хотел увидеть съёмочный процесс изнутри. В любом случае, точного ответа на этот вопрос Марроу не знал.

9

Три часа спустя в доме Марроу вновь раздался телефонный звонок. Ужасная догадка поразила его.

Это Лавкрафт, догадался Марроу, - направляясь к телефону. - Интересно, что на этот раз ему надо?

Сняв трубку, Марроу понял, что его опасения были верны. Это действительно был Герберт Лавкрафт.

- Это я, - как всегда представился он.

- Кто - я? - как всегда поинтересовался Марроу, прекрасно зная ответ.

- Герберт Лавкрафт.

- Что вам надо?

- Когда мне покажут сценарий? - спросил Герберт недовольным тоном.

- В Дерри, - ответил Марроу недовольным тоном.

- А когда мы туда поедем? - вновь спросил Лавкрафт.

- Я сказал вам это три часа назад! - возмутился Марроу.

- Я уже забыл, - поспешил объяснить Лавкрафт.

- Завтра, - напомнил ему Марроу, еле сдерживая рвущийся наружу гнев и пытаясь сохранить спокойствие в голосе.

- Во сколько? - не унимался Лавкрафт.

- В десять часов утра.

- Я во столько не встану. Попросите их перенести время отъезда на два часа дня.

И вот тут терпению Марроу пришёл конец.

- Пошёл на хер! - заорал он в трубку страшным голосом.

- Пидар, - послышался ответ с другого конца провода.

Затем раздались гудки.

- Ублюдок! - прохрипел Марроу и принялся искать в телефонном справочнике номер Лавкрафта.

К сожалению, его там не оказалось. Но это Марроу нисколько не остановило. Вырвавшийся наружу гнев полностью затмил его сознание и, уже не соображая, что делает, он набрал первый попавшийся номер и, как только к телефону подошли, заорал в трубку страшным голосом:

- Ах ты, гад! Ты что же, думаешь, что это сойдёт тебе с рук? Чёрт меня раздери, если такое случится. Я тебе за это отомщу. Ты слышишь меня, чёртова сволочь? Лучше убирайся на свою поганую родину, пока не поздно. Иначе тебе будет очень плохо. Кстати, ты - паршивый писатель. Я не читал ни одной твоей книги, но, однако, могу догадаться, что мог написать такой подонок, как ты. Так что, сукин сын, теперь у тебя на одного врага больше. Пока, monsieur. В гробу видал я тебя и твою семью. И я, кстати, немедленно позвоню Спилбергу и скажу, чтобы студия впредь не подписывала никаких контрактов на экранизации твоих книг. Он меня послушает. Мы с ним давние друзья. Вот так, подонок. Тебе теперь - конец.

Довольный собой, Марроу положил трубку на место и уселся обратно в кресло, продолжив увлечённо разглядывать «Красный квадрат» Малевича, висящий над камином, даже не удосужившись посмотреть по справочнику, чей номер он набрал.

Номер этот, между прочим, был официально зарегистрирован на имя Стивена Кинга. Стивен Кинг, слушавший пламенную речь Марроу, сразу после этого позвонил в офис Стивена Спилберга и выразил ему свои недовольства, которые он оценил в пятизначную сумму. Стивен Спилберг лично принёс свои извинения и пообещал разобраться в случившемся.

- Я требую сто тысяч долларов и письменные извинения всех ваших сотрудников, - говорил Стивен Кинг в телефонную трубку, время от времени стуча кулаком по столу. - Иначе я подам на вас в суд.

- Мои адвокаты душу из вас вытрясут, если вы осмелитесь на это, - парировал Спилберг. - Я сказал, что разберусь, значит - разберусь. Но денег не дам. Это уже слишком.

- Нисколько. Меня оскорбили в лучших чувствах, и я требую компенсации.

- А я требую прекращения разговора. Я человек занятой, мистер Кинг. У меня на других линиях тоже люди есть.

- Я ещё не всё сказал.

- Остальное мне слушать неохота.

- Я звоню адвокату.

- Похвально. Поговорите с моим заместителем. Мне некогда.

- Закон будет на моей стороне.

- Поздравляю. Мне правда некогда. Я переадресую звонок моему заместителю.

- Вы отказываетесь платить?

- Вы правильно догадались.

- А заместитель заплатит?

- Спросите у него. Только вам следует быть порезче. Скажите ему типа: ну что, сука, будешь платить или нет, а то худо будет. Вариации различны.

- Ну ладно.

- Я переадресовываю звонок. Приготовьтесь. ...

10

В течение этого дня съёмочная группа, которая должна была отправиться в Дерри на съёмки фильма, занималась упаковкой оборудования и согласованием различных вопросов. Лавкрафт, как и ожидалось, держался особняком и старался стороной обходить Марроу, наивно полагая, что он может быть опасен. Однако Марроу не держал зла на Лавкрафта. Весь гнев выветрился вчера в телефонном «разговоре» со Стивеном Кингом. Теперь Марроу был, как обычно, добр и рассудителен. Именно это всегда и притягивало к нему людей. Каждый из когда-либо работавших с ним людей говорил, что он - гениальный режиссёр и просто прекрасный человек. Впрочем, Лавкрафт, очевидно, так не считал, говоря каждому участнику съёмочной группы, что Марроу - сумасшедший сукин сын. Впрочем, словам Лавкрафта никто не придавал особого значения, полагая, что писатель немного не в себе. Впрочем, отчасти так оно, наверно, и было. На самом деле.

Вся съёмочная группа была настолько поглощена работой, что даже не заметила, как закончился день. Завтра утром вся их съёмочная группа, состоящая из режиссёра, второго исполнительного продюсера, сценариста, писателя, оператора, гримёра, художника по костюмам и актёров, должна отправиться в Дерри. Никаких спецэффектов в фильме не предвиделось, поэтому Марроу решил отказаться от услуг мастера по спецэффектам. Также Марроу отказался от услуг ещё некоторых людей, полагая, что без них можно обойтись. Впрочем, винить его за это не стоит. Марроу хотел снять реалистичное кино, в духе старых голливудских фильмов ужасов, поэтому считал, что костюма чудовища и первоклассного гримёра для фильма ужасов будет достаточно.

11

На следующее утро, когда собрались все члены их съёмочной экспедиции, они поехали в Дерри. Дорога до Дерри была долгой - двенадцать часов (так сказал Майкл Престон), поэтому продюсерам картины пришлось раскошелиться на два суперсовременных автобуса, в которых имелись все условия для приятного времяпрепровождения.

Пробыть в Дерри они должны были три недели, но Марроу полагал, что возможна задержка. На съёмках фильма может случиться всё, что угодно, вплоть до несчастного случая, хотя Марроу надеялся, что этого не будет. Он хотел снять свой последний фильм без происшествий. Впрочем, этому не суждено было состояться.

Просмотры: 718

ВИВАРИУМ
In HorrorZone We Trust:

Нравится то, что мы делаем? Желаете помочь ЗУ? Поддержите сайт, пожертвовав на развитие - или купите футболку с хоррор-принтом!

Поделись ссылкой на эту страницу - это тоже помощь :)

Еще на сайте:
Мы в соцсетях:

Более 17,000 человек подписаны на наши страницы в социальных сетях. Подпишитесь и вы, чтобы не пропустить важные новости, конкурсы, интересные статьи, опросы, тесты и видео!



    В Зоне Ужасов зарегистрированы более 6,000 человек. Вы еще не с нами? Вперед! Моментальная регистрация, привязка к соцсетям, доступ к полному функционалу сайта - и да, это бесплатно!