Фэнзона

Переезд

БиблиотекаКомментарии: 8

Переезды всегда были и останутся делом хлопотным. Причем для боль-шинства людей они никогда не будут приятной прогулкой или времяпрепро-вождением. У многих может разыграться мигрень, а у некоторых дело может попахивать и нервным срывом различной степени тяжести. Зато потом насту-пит время, когда все хлопоты, связанные с переездом, будут бязательно воз-награждены долгими годами расслабления уже на новой территории. Оста-нутся в прошлом снующие туда и обратно грузчики с твоими пожитками в не всегда осторожных руках, уедут по новом адресу грузовые «Соболи» и «Газе-ли», суля такую же радость уже кому-то другому.

Не повезло получить такую радость и Антону. Как только старые дома, в которых живешь всю сознательную и бессознательную жизнь, вдруг местные власти определяют под снос, человеку ничего не остается, кроме как собрать свои вещи и отправиться с полученными ключами по новому адресу, не имея никаких альтернативных возможностей кроме как жить у родственников или где придется. Не имея под боком первых и исключая последнее, Антон вы-брал самый оптимальный вариант.

Новый дом был как новый дом – девятиэтажная высотка из серии тех, что сроили в начале века: длинная, с несколькими, одинаковыми, словно братья-близнецы, подъездами, на широких, прямоугольных карнизах которых зимой непременно скапливается снег. Конечно, это для Антона этот дом был новым – он пожалел, что никакой даты на белых кирпичах фасада рабочие не обо-значили, так что возраст данного строения можно было только угадывать. И, стоя со скарбом возле только что подъехавшей грузовой машины, он немного даже завороженно, медленно, проводил взглядом по выглядевшим совершен-но одинаково окнам и промежуткам между ними – ведь, как-никак, а ему предстояло жить в этом здании достаточное количество времени, чтобы была возможность привыкнуть к нему как к предыдущеу.

Кашель одного из грузчиков, вытаскивающих на свет божий полуразобран-ный книжный шкаф, возвратил его к действительности. Он участливо обер-нулся и стал наблюдать, как пара грузчиков с завидной мускулатурой освобо-ждают нутро своей «Газели» от его пожитков в мебельном эквиваленте.

Антон наблюдал, как они сражаются с домофонной дверью, и сердце его потихонечку сжималось, видя, как не гладко им это удается. В пору было им помочь, пусть даже люди эти – со специальной организации по перевозочно-погрузочным работам – хотя бы ради целостности собственных вещей. Но руки на данный момент у Антона были заняты, и он покорно ждал, когда, на-конец,проход освободится, и он, на правах нового хозяина, сможет проследо-вать в квартиру.

- Молодой человек, вы что, переезжаете?

Антон отвлекся и увидел рядом с собой старичка. На нем была видавшая виды курточка и кепка-«аэродром», надвинутая на по-орлиному крупный нос, так что почти не было видно прищуренных глаз на морщинистом лице. Ста-рик курил сигарету. Точнее, это была уже не целая сигарета, а сплющенный фильтр, который уже, по естественным причинам, начинал тлеть.

- Ага, - немного смущенно, не зная, с чего начинать знакомство с человеком, явно прописанного в доме на много лет раньше него самого, кивнул Андрей. Он поставил громоздкий чемодан и предложил ладонь для рукопожатия. – Меня Антоном зовут.

Старик помедлил и пожал протянутую руку так, как пожимает человек, к которому внимание применяли только в редких и крайне исключительных случаях – резко, немного нервно, с какой-то слезливой благодарностью.

- Очень приятно. Пахом Иванович меня зовут. Звездунков.

- А что, Пахом Иванович, - расслабленно заулыбался Антон. Знамо дело, он был счастлив: с первого же момента его пребывания на новом месте ему так быстро удалось наладить знакомство с одним из здешних старожилов. – Дружный этот подъезд-то, никто ни с кем не ругается?

Старик фыркнул и развел руками; при этом подбородок его приподнялся, и Антон увидел обветренные, потрескавшиеся губы.

- Ну уж, знаете ли, юноша… В подъезде, как говорится, ведь не без урода – и у нас такие имеются.

- Дебоширы? – поинтересовался Антон буднично, без настороженности - де-боширов он не боялся и относился к ним по правилу «Не тронь говно – не пахнет».

- Да нет, отчего уж, - со скрытой растерянностью пожал плечами старик и по-смотрел по сторонам, как-будто надеялся увидеть кого-нибудь из знакомых, с тем, чтобы поскорее отделаться от продолжения беседы с молодым челове-ком. – Есть такие, и всякие есть… Ну ладно, я пошел – за хлебом мне надо…

- Давайте, - пожал на этот раз ему протянутую руку Антон и проводил немно-го действительно куда-то заспешившего старичка.

К тому моменту грузчики уже выходили из подъезда и нацеливались на кресло, которое соседствовало в грузовом отделении машины еще с парой вещей домашней обстановки, которые тоже предстояло без видимого ущерба для них поднять на четвертый этаж. Глядя на их усталые и на крайние меры готовые лица, Антон счел просто необходимым их опередить, а заодно и от-нести чемоданы и тюк с одеждой, которую он всю полностью упаковал в ста-рую простыню, непосредственно в квартиру.

Квартира была ровным счетом такой же, какой и тогда, в тот самый первый день, когда он впервые ее посетил: пустая, тоесть – совершенно. И, пожалуй, единственное, что указывало на то, что жилплощадь не была настолько но-вой, что в ней еще никто успел пожить, были обои в светлых тонах и забытый прежними хозяевами плакат-календарь на нынешний год – лучезарно улы-бающаяся, миловидная девушка обнимает африканского бурбуля.

Антон невольно улыбнулся ей и подумал, что на первое время, пока здесь все не обустроит для привычного человеческого проживания, эта красотка сможет неплохо скрасить всю сопутствующую тому скуку своим глянцево-красочным присутствием.

- Куда ставить-то, хозяин?

Это были грузчики, и грохот, от которого Андрей едва не подскочил, как раз имел выход из соприкоснувшегося подлокотника кресла с косяком дверного проема.

- Не волнуйся, хозяин, не помнем мы тебе твою мебель, - прокуренным голо-сом прочитал в голове мысли Антона пятящийся задом грузчик; он-то и но-ровил втащить кресло в одиночку и при этом не повредить ни дверь, ни свою ношу. – У нас стаж особый. А у меня… Да я, наверное, старожил по этому делу.

Когда он с креслом попятился на полусогнутых ногах и прошел прямо в комнату, Антон не выдержал и дернулся к нему, дабы, если что, подхватить родимое кресло. Случилось так, что как раз в тот момент грузчик уже ставил кресло в углу, и едва не пробил сим предметом не в меру распереживавшего-ся молодого человека.

- Ну все, - отряхая ладони, обратился грузчик к Антону. – Пойдем вниз. Пока ребята мебель твою переносят – покурим и расплотимся.

Антон не имел ничего против того, чтобы выйти на улицу и еще раз взгля-нуть на здание со стороны. Ведь грузчики – не воры, через окно мебель не покидают и не смоются с дойным наваром, - поэтому волноваться по этому поводу не стоило. К тому же, в дверях уже, пыхтя, двое более молодых груз-чиков пытались втащить в комнату диван-кровать. Поэтому они дождались, пока это действо свершится; при этом грузчик-ветеран счел за необходимость отпустить пару-тройку нравоучительных фраз, призванных заложить очеред-ную частичку фундамента в складывающееся сознание молодого поколения; и спустились во двор.

- Пойдем, присядем на лавочку, - на ходу вынимая из пачки папиросу, качнул ладонью в направлении детской площадки грузчик. – Солнышко-то как раз-гулялось! Вероятность дождя наверняка небольшая – как думаешь?

- Может, и не будет…

Грузчик несколько раз подряд затянулся и вдруг сказал, задерживая воздух в легких:

- Неспокойный этот дом, я бы в нем жить не хотел. Во-он в том, последнем подъезде.

- Это как это – неспокойный? – Антон припомнил торопыгу-старика, и легче от первых подозрений о характере здешнего контингента ему как-то не стало.

Грузчик сделал паузу, во время которой задумчивым, тяжелым взглядом смотрел прямо перед собой. Сизоватый дым окутывал обрамляющую лицо темную бороду и запутывался в густых черных бровях. Сейчас этот сильный мужчина больше всего напоминал спустившегося на берег боцмана; ему не хватало только полосатой тельняжки да трубки вместо «Белокоморканала» в зубах. Его настроение только убивало хорошее настроение у молодого чело-века.

- Говорите, не томите! – не выдержал Антон; ему очень хотелось знать, что скрывает еще один здешний жилец, поскольку первый вместо тягостного молчания просто решил поскорее ретироваться. И почему-то он все больше сомневался, что за хлебом.

- Понимаешь… Не все в порядке здесь у нас. Участковый и то боится сюда приходить. Говорит, что у него дел по горло в других домах. Я поспрашивал; оказывается, его там с роду никто не помнит…

- Наркоманы? – рискнул предположить Антон, в ответ на что вызвал кривую усмешку со стороны Боцмана.

- Наркоманы… Вот ты мне скажи: в каком из домов в наше время этой своло-чи пострелочной не водится?!.

Антон на этот вопрос ответить не успел, потому как к лавочке танцующей походкой подошел еще один представитель погрузочно-таскательной братии. Хлопая в ладоши и явно в пребывая в предобром расположении, он проскан-дировал, обращаясь в развязно-веселом тоне к задумавшемуся старшему то-варищу:

- Хопа-хопа-хопа! Встаем, встаем, поднимаемся! Работать, работать, блин, работать!..

- Да иди ты в жопу, Вадик, надоел уже! – отмахнулся от него как от надоед-ливого насекомого Боцман, затем с неохотой оторвал свою пятую точку от ла-вочки и направился в направлении подъезда. – Носится здесь, носится, жуж-жит здесь, жужжит…Вот увидишь – куплю как-нить мухобойку!..

Как только Боцман удалился, оставив Антона подергиваться на иголках от так и не услышанных им подробностей относительно все более и более ка-жущегося ему странным и подозрительным дома, не в меру веселый моложа-вый грузчик все с той же счастливой улыбкой наклонился к нему и выпалил ничуть не сменившимся тоном:

- Ну что, дорогой мой товарищь, с вас пятьсот пятьдесят пять рублей за пере-возку и расстановку мебели в квартире! Потрудитесь, пожалуйста, заплатить, а то нам на другие гастроли уже ехать надо!

Антон смущенно сдвинул брови, пытаясь вспомнить, когда это он успел за-метить, как рабочие занимаются тем, что только что обозначил как факт этот юноша, но так и не припомнил. Рука скользнула в задний карман джинсов; глядя, как он отсчитывает положенную сумму, грузчик весь извелся, наце-лившись на кошелек как гриф на кусочек падали в клюве своего сотоварища. Сумму он элегантно-шутливым движением извлек из протянутой руки Анто-на, лихо повернулся на одной ноге и со словами, исполненного клоунского благородства:

- Благодарю Вас, сэр! – удалился к постепенно собирающимся возле машины подуставшим товарищам; некоторые из них уже объявили перекур, другие исподлобья глядели на сидящего на скамейке жлоба, словно заранее подозре-вая его в том, что львиную долю им положенного он зажал у задницы, в кар-мане.

Среди них был и боцман. Он как-то выделялся среди прочих не только по росту, но и по мужественному лицу, с которым он занавешивал тент на «Газе-ли»-грузовичке.

- Постойте, послушайте! – Антон не выдержал, быстро встал с лавочки и на-правился к нему. – Так что же тут, все таки, такое?!

Но не успел он к нему подойти, как на пути его встал все тот же молодой грузчик, который, судя по всему, являлся их бригадиром. Улыбка на его лице была все такой же приветливой и веселой, только вот преградил он ему доро-гу как охранник у дверей ночного клуба, в который он не прошел почему-то фейс-контроль.

- Все, молодой человек, идите, не мешайте нам трудиться. Мы же вам не ме-шали вещи в квартиру заносить, правильно? Ну так и вы под ногами не пу-тайтесь!..

Когда грузчики уже отъезжали, Антон погрустнел. Но, так или иначе, вещи уже находились в квартире, кошелек похудел на энную сумму, и можно было теперь идти обживать новое место.

«Ничего, мы, может быть, с ним еще повстречаемся», - успокаивал себя он. – «Ведь он же сказал, что живет в этом же доме… Кстати, а что знает эта ста-рушка, вон, у подъезда?..»

Ни о чем таком не подозревающая старушка выползла из соседнего подъез-да и теперь стояла, шамкая беззубым ртом, решая, судя по всему, как ей спра-виться с бордюрчиком, являющимся естественной преградой перед стоящей возле подъезда лавочкой. Трясущейся рукой она опиралась на деревянную клюку, по-слоновьи раздутые ноги, завернутые в подвернутые чулки, кото-рые, в свою очередь, нашли свое место в поношенных тапках, прямо пропор-ционально указывали на то, что переход этот для нее этот ни что иное, как переход Ганнибала через Альпы.

Первый уверенный шаг старушки совпал с уверенной поступью в ее на-правлении шагнувшего Антона. Заметив приближение к ней молодого чело-века, бабулька бросила на него тервожный взгляд и принялась осторожно разворачиваться в сторону спасительного подъезда, в котором она могла ук-рыться от всяких посягательств на свою старость. Особенно со стороны та-ких занудных юнцов, как этот, которого она видела-то в первый раз.

- Бабушка! Постойте, бабушка!..

- Чего тебе? – абсолютно недружелюбно отвечала ему та; на мгновение Ан-тону показалось, что она как-то поуверенне взяла клюку руками – якобы для того, чтобы было проще и удобнее пустить ее в ход в случае чего.

- Бабушка, вы не знаете, здесь ничего, в этом доме, не происходит? Ну, спо-койно вы здесь живете, или как?

Старушка довольно долго и пристально смотрела на него. Видно было, что она с трудом понимает, что имеет в виду этот молодой человек и о чем он го-ворит, чего от нее хочет.

- Чего тебе от меня надо?! – выпалила она громко, скороговоркой, - обычное явление, когда человек желает привлечь на себя чье-то внимание во избежа-ние нехороших для себя последствий. – Ходют тут всякие… А потом буты-лок и шприцов под ногами не оберешься!..

Тараторя подобным образом уже что-то не слишком разборчиво, старушка двинулась обратно к подъезду. При этом сей маневр оказался обманчивым – она знала, что обескураженный «враг» сейчас ретируется, а уж потом она сможет прийти туда, куда шла, и заимев, тем самым, тему для подружек на весь последующий промежуток дня.

Так и получилось. По крайней мере, Антон поторопился войти в подъезд, подняться на этаж и войти в квартиру. Заперев дверь на ключ, он взял не-большую паузу, в течении которой приходил в себя, не понимая, чем он так разозлил эту старушку.

Предстояло теперь расставить перевезенные вещи по местам, а за одно и определить для каждого из них свое, теперь уже новое. Окинув взглядом ло-кацию, Антон очень быстро пришел к неутешительному выводу: один он вряд ли справится с тем же шкафом, который, кстати говоря, для начала тре-бовалось еще и собрать.

«Эх, надо бы пригласить кого-нибудь помочь», - почесал в затылке он. – «За одно и с соседями напротив познакомлюсь…»

Сказано – сделано. Антон вышел из квартиры и подошел к двери напротив. Надавив на кнопку звонка, отступил чуть-чуть и стал ждать, когда в стеклян-ной глубине глазка откроется просвет.

С той стороны двери щелкнул замок, дверь открылась, и на пороге появился зевающий мужчина в майке и семейных трусах. Вид у него был заспанный, он безо всякого интереса глядел на представшего пред ним молодого челове-ка. Тот, в свою очередь, посмотрел на обрюзгший живот и определил, что с таким «рюкзаком» соседу, согласись тот помочь ему, таскать кресла будет проблематично.

- Извините, я ваш новый сосед, вы не могли бы мне помочь расставить вещи по квартире? Я буквально только что переехал.

- Да? – Сосед размежил веки и посмотрел на Антона уже более осмысленно. – Как зовут-то тебя?

- Антоном.

- Антоном? – Мужчина в майке сделал паузу, как-будто теперь приглядывался не только к внешнему виду молодого человека, но и обдумывал, стоит ли по-могать человеку с таким именем. Но вот в списках, похоже, для Антона на-шелся пункт с вышестоящим именем, потому что он вышел на площадку, подтянул трусы повыше и почти весело сказал:

- Пошли тогда, Антон. Помогу тебе, так уж и быть. Хотя я – с ночной смены.

Спустя какое-то время мебель в квартире была расставлена по своим мес-там. Сосед, так до сих пор и не назвавшийся, оказался довольно-таки смелым на решительные действия, в результате чего работа прошла довольно споро. И, как награда обоим трудящимся, был сладкий чай с немного зачерствевшим овсяным печеньем.

Как раз теперь пришла возможность познакомиться поближе:

- Ты извини, что я в трусах к тебе зашел. Только что проснулся. Ночные сме-ны так изматывают, что прямо некуда.

- Да ничего. Спасибо, что помогли разобраться с вещами. Один бы я не спра-вился.

- Да ладно. Мужик мужику всегда поможет. Это уж – непредвзятая истина.

- Все равно спасибо. И денег с меня не взяли…

- Хм… А ты бы хотел, чтобы я и денег с тебя еще взял?

- Нет. Честно.

- Вот и я думаю, что нет. Ты сиди уж, пей чай. Спасибо, что угостил.

Видя, что его гость, вроде бы, собирается уже уходить, Антон торопливо задал ему свой вопрос:

- Скажите, вот вы в этом доме живете…

- Живу. Не стану отрицать, факт это – неопровержимый.

- .. и ничего никогда такого странного и подозрительного не замечали вокруг себя?

Пауза. Так смотрят на человека, узнавшего тайну, после раскрытия факта которой обычно положено убирать узнавшего как особо опасного свидетеля.

- Что ты имеешь в виду? Тебе что-то рассказывали?

- Да ничего мне не рассказывали! Только, вот, несколько человек, которых я встретил у подъезда. Рассказали мне что-то непонятное, я теперь спать ночью боюсь.

- Правильно – боишься, - кивнул сосед, нервным движением опрокидывая в себя остатки чая. – Есть, чего бояться. – Пауза. – Но понимаю, какого черта тебя, Антон, сюда потянуло?..

- У меня выбора, знаете, не было. Дом старый сносить стали, вот меня-то сю-да и определили… Я сам не рад. А теперь еще и вы все тут говорите недо-молвками…

- Знаешь что… Ты куришь?

- Изредка. Только когда нервничаю. Были бы сейчас сигареты – сейчас бы прямо и закурил…

- У меня дома есть. Принести?

- Нет, не надо. Сидите. Пейте чай.

- Спасибо, я почти уже выпил… Не хочется, Антон, тебе говорить… Хоро-ший ты парень!.. Ну да ладно, скажу, а ты – прими к сведению и по-другому не поступай: ночью на площадку не вздумай выходить – плохо кончится.

- Наркоманы?

- Да тут всякого говна хватает. Ты мне назови хотя бы дом жилой, в котором подобная шушара бы не водилась. Конечно, есть: и на чердак, суки, лазают, и по подвалу шарятся…

- А милицию не пробывали вызывать? Я слышал, у вас тут один участко-вый…

- Правильно, был. Но его никто не видел.

- Как же так? Его вы тоже наркоманами запугали?

- Если бы, наркоманами…

- А что еще? Кто еще может быть по нашей жизни проблемнее, чем это сбо-рище любителей шприца и клея?!

- Ничего ты, Антон, не понимаешь. Никто здесь и сам не знает, - что. Только вот стоит со смены домой прийти, как находишь у себя под дверями такое!.. Что даже вспоминать не охота, что это.

Опять пауза. Антон почему-то понял, что на этой паузе его короткое зна-комтсво с соседом подходит к концу.

Так оно и оказалось.

- До завтра, что ли, сосед? – Поднимаясь из-за стола, мужчина протянул ему руку. Антон с радостью ответил на рукопожатие; рука оказалась мягкая, что совершенно не вязалось с тем, как совсем недавно эта самая рука совместно с другой ретиво таскала мебель в его новой квартире. – Пошел я. Досыпать. Скоро опять на смену пора.

Весь остаток дня Антон просидел дома. Он никуда не выходил, кроме как на лоджию, на которой нашел кое-что интересное.

Это была большая черно-белая фотография. Изгрызанная по краям, она за-печатлевала на себе образ обнаженной девушки, сидящей на какой-то про-стыне на фоне непонятного, темного фона. Ее длинные черные волосы и стройная нога на переднем плане быстро убедили Антона в том, что красивее девушки он, по собственным воспоминаниям, еще не видел никогда.

Кроме этой фотографии на балконе стоял табурет, что косвенно угнетало все заверения в ЖКХ о том, что в квартире раньше никто, практически, не жил. Старый, полуразвалившийся, - на такой садиться даже было страшно. Впро-чем, Антон и не собирался. Пускай лучше стоит на прежнем месте, никому же не мешает.

Антон задержался на лоджии. Она была не застеклена, а поэтому с нее бес-препятственно можно было смотреть в даль и любоваться открывающимся с нее видом. Что Антон и делал в течении целых пяти минут. После чего по-вернулся и вышел в комнату.

Найденную на лоджии фотографию он поставил на стол, прислонив к хру-стальной вазе, одиноко на нем стоящей. Затем отодвинул стул и присел, по-ставив руку на локоть на стол и мечтательно уставившись на нее.

«Кто бы это могла быть такая?» - принялся рассуждать он, глядя на эту фото-графию с благоговейным интересом. – «Может, не она тут жила, а какой-то фотограф-любитель? Или же фотомодель какая? Надо будет завтра спросить у… у… А как его зовут-то, кстати? Не спросил…

У входной двери раздалась трель звонка. Это как рукой сняло все сладост-ные размышления и заставило Антона моментально ринуться в прихожую.

На пороге стоял тот самый сосед, что жил напротив. Приветливо улыбнув-шись, он сказал:

- Пойду я, ночная смена скоро. Ты уж не глупи, не вылезай, когда стемнеет. Попомнишь мои слова потом, когда если так сделаешь.

- Я извиняюсь, но как вас зовут-то?.. – Вежливо улыбаясь, Антон отметил, что то, во что теперь одет его сосед, прямо указывало на то, что работает он на бензозаправочной станции: о том сигнализировала соответствующая дан-ному классу работников роба. – Я, извиняюсь, днем-то даже не поинтересо-вался…

- Ну, Юрой меня зовут. Все, сосед, спокойной ночи. Давай, не глупи и не вы-совывайся – тогда и проживешь подольше.

«Опять», - уныло подумал Антон, наблюдая, как сосед торопливо спускается вниз по ступенькам. – «Да-а… Видимо, спать мне на новом месте спокойно не придется…»

Вообще, у Антона начинало постепенно складываться впечатление, что большинство народу в этом доме сговорились специально на то, чтобы заста-вить его немедленно съехать отсюда. И хотя он встретил за свой первый день не так много жителей, у него были основания полагать именно в такой мане-ре и никак иначе.

Воздух в комнате наполнился ночной прохладой, стоило Антону открыть пошире дверь на лоджию. Долго теряться не пришлось: на такой высоте вряд ли кто-то решится заняться альпинизмом ради той хрустальной вазы, что располагалась на столе.

- Не высовывайся… проживешь дольше.., - вслух проворчал Антон, выклю-чая в комнате свет и укладываясь под одеяло. – Что он, за дурака меня дер-жит, Юра этот?..

Антон не удержался, чтобы не набрать полную грудь прохладного ночого воздуха и медленно, безо всякого желания с ним расставаться, выдохнуть его наружу. Поймал себя на мысли, что ему здесь лучше, чем на прежнем месте – в том деревянном, отжившем свой век строении, больше сейчас похожим на обветшалый особняк, чем на часть жилого массива. В последние годы крысы уже пытались вступать в свои права законного наследования, пол прогнил и больше не мог без скрипа пропускать по себе человеческую поступь.

«Быть может, они и правы, что нас пора сносить», - разумно понял Антон, любуясь подернутым нахлынувшим в комнату мраком потолком. – «Хотя и камень там, вроде бы, был…»

Решив не ударяться в глубокие воспоминания, которые потихоньку начина-ли стираться из его памяти вмете со сносимым домом, который, наверное, пока все же еще находился на прежнем месте, Антон приготовился ко сну, как вдруг в стену кто-то громко громыхнул: словно бы кто-то два раза, с перио-дами, ударил с противоположной стены кулаком. Поначалу Антон не обратил на это внимания – ну, не спится кому-то, ну, решил приколотить чего-то к стене – что здесь такого? Но как только стук повторился опять, в голову ему пришла одна мысль: а вдруг кто-то таким образом перестукивается с кем-то? Но почему через стену? Может, к нему самому?..

В третий раз он уже стал подумывать о том, чтобы выйти из квартиры и по-звонить соседям, сказать, чтобы они успокоились уже и не мешали ему спать, но вставать было лень и оставалось надеяться только, что стучать снова уже не будут. Однако стучаший с завидной настойчивостью отметился вновь, словно желая вывести никак не могущего из-за него уснуть человека из себя.

«Может, попытаться просто не обращать внимания на все эти стуки и попы-таться уснуть?» - решил обнаружить хоть какую-то альтернативу на избавле-ние Антон. – «Нет, если этот стук будет продолжаться всю ночь – я точно не усну никогда».

Спустя некоторое время ему уже захотелось засечь специально время, что-бы определить, с каким интервалом происходит это давящее на мозги посту-кивание. Однако вставать, включать свет и смотреть на циферблат часов было лень.

В конце концов Антон не стерпел и вскочил, отбрасывая в сторону одеяло и кидаясь к стене, со стороны которой все еще продолжали занудно стучать. Он несколько раз саданул кулаком по стене и громко прокричал:

- Не стучите, пожалуйста, вообще! Ночь, люди спать хотят!

Вроде бы, поутихли. В некотором удовлетворении Антон вернулся в кро-вать и только уютно устроился под одеялом, как стук раздался вновь. На этот раз –менее уверенно, как-будто бы уже с некоторым стеснением. Антону ни-чего не оставалось, кроме как простить соседей за этот финальный – он наде-ялся – аккорд и приготовиться, наконец, заснуть.

Спустя некоторое время его разбудил шум, доносящийся со стороны улицы. Методично тумкали басы неизвестной песни западного исполнения, и все это перемеживалось с громкими криками совсем недружелюбной тональности и резким звуком разбиваемых о что-то бутылок.

Любопытство всегда было главным коньком Антон, то и дело втягивающего его в различные события с головой. Вот и здесь он поборол лень и проследо-вал на кухню. Не став зажигать верхний свет, прижался люом к занавеске, сквозь частую сетку которой кое как просматривался двор и часть того, что происходило на его территории. Так его не было видно, да и сам он в потьмах рассмотрел только лениво движущиеся фигуры, кучкующиеся где-то в районе лавочки.

Понятно, что это были подростки. Или те, кто несколько вырос уже из этого возрастного периода, однако по причинам, понятным только их молодому мозгу, упорно не желал расставаться с предыдущей ступенью своего поко-ленческого развития. Именно из-за подобных этим товарищам не стоит, за-частую, выходить на улицу в такое время суток – банальный вопрос «заку-рить не найдется?» непременно перейдет в тычок поддых или, того хуже – в тот же тычок, но уже каким-нибудь колюще-ружущим предметом под ребро.

В общем, ничего выдающегося услышать было невозможно, что не мешало, впрочем, Антону медленно открыть форточку и впустить в помещение тиши-ну ночных звуков, полностью состоящих из дерзкого говора дебатирующей снаружи молодежи. Разобрать произносимые ими слова было практически невозможно из-за расстояния, но и это не мешало ему напрячь слух в попыт-ке разобрать детали.

В общем, даже то, что ему удалось услышать, было ни чем иным, как руга-нью вперемежку с человеческой речью.

Антон закрыл форточку и направился к холодильнику – захотелось пить, причем очень сильно. То ли эта жажда наступила после того, как он долгое время не мог заснуть, то ли просто сказывался недостаток влаги в организме.

Антон взял кувшин с кипяченой водой в руку и припал к фарфоровому но-сику. Как это часто бывает, губы прилипли к сосуду, а горло совершало глота-тельные движения до тех пор, пока Антон не почувствовал, как живот его по-степенно раздувается от насыщения спасительной жидкостью. Уже ставя кувшин на его законное место, он как-то машинально вернулся к окну и от-дернул в сторону занавеску.

Молодежь все еще продолжало свое гуляние посредством устроенной ими же самими пивной вечеринки, а кто-то, быть может, в добавок еще и палиро-вал все это водкой. Да и куда им было деваться, раз утро еще не наступило.

«А ведь и мне пора бы немного расслабиться», - пришло вдруг в голову Ан-тону. Его отпуск заканчивался, и токарный станок на заводе в другом конце города наверняка уже ждал его возвращения. – «Интересно, чего скажут кол-леги, узнав, что я сменил место жительства? Да и документы придется пере-оформлять, блин, как водится!..»

Антон взглянул на стену возле холодильника. На прежнем его месте прожи-вания именно здесь у него висел отрывной календарь. Здесь же его пока еще не было – календарь валялся где-то в ящике стола, куда они с соседом поки-дали часть барахла в спешке; ему просто не хотелось тратить остаток дня на размещение по квартире всякой мелочевки.

«Надо будет его завтра повесить», - решительно подумал он. – «Вспомнить бы, какой сегодня день…»

Уже возвращаясь в комнату, Антон услышал на лестнице какой-то шум. Подкравшись к входной двери, осторожно припал к глазку… но ничего сна-ружи не увидел – там, на лестничной клетке, было хоть глаз выколи. Что на-вело юношу на мысль об утреннем походе в магазин электротоваров с целью покупки парочки электрических лампочек в жертву родной лестничной клет-ке.

Кто-то, громко топая, пробежал по лестнице вниз, и еще долго, до самого выхода из подъезда, пока не громыхнула дверь домофона, эта пробежка со-провождалась заливистым девичьим смехом – молодежь явно развлекалась, пользуясь тем, что все взрослые спят, и им никто не сможет в этом помешать.

Антон даже успел немного позавидовать им. Беззаботные и юные, они не замечали ничего вокруг, поскольку большинство наверняка не прямо и не косвенно не относилось к тому, что их хоть как-нибудь интересовало. Но пройдет пара или тройка лет – и даже они изменятся. Наверняка.

Вернувшись, наконец, в комнату, Антон задался таким вопросом:

«А что, интересно, они мне все здесь в один голос рассказывали: мол, дом плохой, чуть ли не проклятый, туда ты не выходи, здесь не появляйся…»

Едва он лег на постель и уже был готов уложить и другую ногу вместе с первой на постель, как вдруг в стену с той стороны, где стояла кровать, что-то страшно грохнуло. Антон замер и начал прислушиваться… к тишине – вслед за этим ударом из соседней квартиры никаких звуков больше не последовало.

«Н-да», - с некоторой толикой грусти подумал Антон, в который раз уклады-ваясь и намериваясь приступить к засыпанию, - «судя по всему, спать сегодня мне так и не дадут…»

В полнейшей тишине включился и заработал лифт – кто-то спускался с по-следнего этажа вниз. У Антона это сразу прошло как ассоциация с компанией там, внизу, во дворе, к которой наверняка сейчас спускалось новое пополне-ние отдыхающих по ночам.

Так или иначе, но до конца утра оставалось всего несколько часов, которые, по везению, Антон провел в нескрываемом полусне.

Рано утром он вышел прогуляться на улицу. Светило солнце, чирикали птички. Возле скамейки, на которой накануне проходила встреча ночных гу-ляк, остались следы их недавнего пребывания: лежачие и стоячие пивные бу-тылки, разбитая о ту же лавочку бутылка из-под водки и, как неотъемлимая часть производного от всего этого, - пластиковые стаканчики в энном количе-стве.

Неподалеку от дома прохаживался участковый. Принадлежность высокого молодого человека с загруженным проблемами лицом к этому роду правоох-ранительных органов Антон безошибочно угадал по одетой на нем форме. Чего не хватало молодому участковому – так это фуражки и кобуры с табель-ным оужием в нем. И то и другое при участковом отстуствовало.

Антон уверенно направился к нему. Почему-то он не сомневался в том, что это – именно тот участковый, о котором рассказывал Боцман и его сосед из квартиры напротив.

Молодой участковый остановился и уставился на приближающегося к нему человека то ли с откровенным испугом, то ли с нескрываемым подозрением. По тому, как он стоял, могло показаться, что он на грани того, чтобы совер-шать одно из двух вещей: либо броситься бежать в неизвестном направлении и звать из ближайшего таксофона подкрепление из подразделения спецназа, либо кинуться на Антона и заломать ему руки за спину самостоятельно. Од-нако он удержался от первого и от второго и остался на прежнем месте до то-го самого момента, когда Антон приблизился к нему на расстояние рукопожа-тия.

Недружелюбие на лице участкового так ничем и не сменилось.

- Вам что, товарищь?

Голос его звучал негромко, с плохо скрываемым презрением и примешан-ным к нему высокомерием. Он даже как-то распрямился, чтобы взглянуть на подошедшего сверху вниз. Ни дать и ни взять – страшный и грозный страж порядка, по первому требованию добивающийся от того, к кому он изволит вдруг обратиться, четко выкладываемой информации на любую из обычно интересующих правоохранительные органы тем.

- Простите, вы – участковый? – Поднятая на уровень стандартного рукопожа-тия рука Антона так и опустилась, не встретив ответного движения.

- Ну.

- Вы не знаете, что здесь происходит? Кто-то бегает всю ночь по лестницам, в стенку постоянно кто-то долбает…

Участковый смерил его гулбокозадмчивым взглядом. Так рассматривают впервые взятый в руки предмет, принадлежность которого к чему-либо пока еще не могут точно определить. По глухо сдвинутым бровям несложно было догадаться, что процесс узнавания не состоялся.

- Что-то я раньше вас здесь не видел. Вы из какого дома?

- Из этого. Я вчера только в него переехал. С Кооперативной – знаете?

И вновь наморщенный лоб. Копание в банке памяти явно давалось молодо-му служителю правопорядка с титаническим трудом.

- Первый раз слышу.

Уже предчувствуя трудность предстоящей беседы, Антон все же попытался как-то пробиться к самосознанию участкового:

- У вас тут по ночам неспокойно – вы знаете?

- Вполне возможно. Как ваша фамилия?

- Юсупов.

- Вы из Советсткой Федерации?

- А разве так не заметно?

- Так, вы не грубите тут. Вы разве не знаете, с кем разговариваете?

- Знаю. Судя по всему, вы – местный участковый.

- Так оно и есть. И прошу вас, пожалуйста, впредь так с властями не разгова-ривать. Для вас это может оказаться чревато.

- А как я с вами разговариваю? По-моему, я только сказал и спросил то, что меня интересовало. Вы сами-то как свои владения оцениваете – нормальные они, с точки зрения покоя проживающих?

- Что значит – «нормальные»? Вы что этим хотите сказать? – потихоньку на-чал распаляться участковый. Судя по его манере разговаривать, весь этот ма-ленький диалог он только этого и добивался.

- Просто некоторые говорят, что тут опасно жить.

- Кто говорит? – споро навострил уши доселе так и не представившийся сам участковый.

«Не мешало бы спросить и его фамилию», - решил Антон. – «А, ладно, от та-кого бы поскорее отвязаться…»

- Не помню. Ладно, всего хорошего вам. Приятно было пообщаться.

Закончив таким образом этот разговор, Антон спешно ретировался в том напралении, в котором шел до этой встречи.

Магазин «Электра» располагался на другой стороне улицы, так что идти до него Антону долго не пришлось. Заходя внутрь, он вдруг кинул взгляд в сто-рону и увидел стоящего в стороне и задумчиво покуриващего Боцмана.

- Здравствуйте.

- О, привет! – Боцман споро протянул ему руку и пожал ее искренне и крепко. – Как дела, как ночь прошла на новом месте? Нечисть по ночам не беспокои-ла?

- Да я всего только одну ночь-то провел…

- А, ясно… Ну как, - заговорщицки подмигнул ему Боцман. – Видел уже на-шего участкового? Дурак дураком, ведь правда?!

- Странный он какой-то у вас. Все у него подозрительные и все стараются его оскорбить на ровном месте – так мне показалось во время нашей первой с ним встречи.

- То-то и оно, что странный. Еблан он – так про таких говорят. А че ты в «Электру»-то с утра пришел – лампочку, что ли, на площадку купить решил?

- Верно, лампочку! А как ты догадался?

- Ха! Не очень сложно догадаться, когда во всех подъездах периодически ка-кие-то мудаки лампочкам ноги делают!.. Ну ладно, рад был повидаться. Ты вещи-то свои со старой квартирки все перевез, или же еще что-то осталось там у тебя?

- Да нет, все уже. Вот, сегодня хочу сходить, проверить, стоит ли еще там до-мик мой, или его уже с землей сравняли.

- Слушай, а давай туда вместе сходим? Не представляешь даже, как скучно бывает здоровому мужику, когда грузить и разгружать пока нечего! Ты не против моей маленькой компании, а?

Антон пожал плечами.

- Да нет, в принципе…

- Во, замечательно, прекрасно! – по-детски обрадовался Боцман; он едва не приплясывал на месте от радости. – Тогда, быть может, я тебя здесь подожду? Ну, ты же туда прямо сейчас пойдешь – так?

- Ну, наверное…

- Все, заметано тогда! Слушай, ты пиво пьешь? А то я куплю баклажечку-другую?..

- Да я, вообще-то, не пью… Да и не жарко пока, вроде…

- Слушай, а у тебя выходной, что ли, сегодня? Вроде, не воскресенье, а ты уже за лампочками недолговечными пошел!..

- Отпуск у меня. Я ведь на работе работаю. Токарем. Младшег разряда.

- А-а, понятно. Ну так что, идти мне за пивом, или как?

- Да как хочешь. Можешь, конечно, сходить. Я ведь не против, дело твое…

- Ну, тогда я побежал. Я скоро! Ты, пожалуйста, не задерживайся долго с лампочками – ладно? Все равно долго не провисят – вот увидишь!

И он рванул в сторону ближайшей палатки, что располагалась прямо через дорогу. Антон проводил его взглядом, про себя подумал: «А вчера он таким прытким не казался. Может быть, он всегда такой веселый, а вчера он просто устал?..»

Так это было или иначе, но лампочки на прилавке он все же не обнаружил. Самые разные, различной ваттности, видов и размеров. Поначалу глаза у него даже разбежались, но потом сфокусировались на паре довольно крупных лампочек по сто ватт каждая. Его выбор среди всего этого разнообразия оста-новился именно на них.

Уже выходя из магазина, Антон увидел уже готового к выходу Боцмана. В здоровенной ладони он сжимал крупногабаритную бутылку «Арсенального».

- Я готов. Стаканчики не взял – ты же отказался…

- Погоди, я только лампочки домой занесу, - сказал ему Антон.

- Да фиг с ними, с лампочками этими! Дай их мне: видишь, какие штаны у меня карлосоновские здоровые, с карманами – слона можно разместить, не то что какие-то стекляшки там!..

Антон с ним согласился. Когда лампочки были переданы, оба новых това-рища направились в направлении, в котором Юсупов, как он сейчас думал, ему не предстоит пройти больше никогда.

Кооперативная была из тех улиц, которые стоят в городах не одно десятиле-тие кряду. Сменяется поколение за поколением, а они все стоят, и время их, как видится, почти не трогает совсем. Конечно, стены ветшают и начинает отваливатся черепица на крышах, косится фасад и трескаются деревянные рамы, - но ни то, ни другое и ни третье не встает на их пути глобально, а вре-мя уже устает с ними бороться, беря долгосрочный тайм-аут. Больше всего такие скопления стародавних домов напоминают некую деревню в центре го-родского массива – эдакий поселок, в котором все дворы практически смежи-ваются, и все проживающие в нем знают друг друга. Старые антенны где ко-со, где более или менее прямо стоят на крышах, обеспечивая проживающим гораздо более ограниченное количество телевизионных каналов, чем те, кто уже воспользовался услугами кабельной сети волею местной админитрации. И никому оттуда практически нет дела до изживших свое, по их мнению, строений, многие из которых стояли здесь гораздо раньше того, как настал тот момент, когда каждый депутат стал депутатом.

- Ну и где он, этот твой дом? – во-второй раз уже прикладывая горлышко объ-емистой бутылки к губам и делая богатырский глоток, оглядывая при этом окрестности, обратился к шедшему рядом с ним Антону. – Я вижу, тут все дома под снос скоро обеспечат. Как думаешь?

Антон никак не думал. Он попросту двигался в направлении того самого дома, дорогу к которому еще не забыл.

Вот он – перед ним. Ветхое, с одной стороны накренившееся строение, с другой же как-будто просевшее – так, словно на нее медленно так присел мастодонт. Крыша, ощетинившаяся досками, представляла собой достаточно плачевное зрелище. Изуродованный гусеницами бульдозера участок кое-где обрамлялся веером сложившегося старого, очень старого и низкого досочного забора из давным-давно прогнивших досок.

- Это и есть твой участок? Понимаю…

- Вот там, справа, была моя квартира, - указал едва поднявшейся рукой в сто-рону победоносно устроившегося возле ни в чем не повинного деревца, кото-рое практически сломал, наехав на него грубо траком, бульдозера, Антон. – Слева – соседняя.

- Это естественно, - со знанием дела кивнул Боцман, к тому моменту успев-ший осушить большую часть емкости бутылки.

- Тут раньше все нормально как-то было. Потом кто-то дом вон там вон, в той вон стороне, сжег. Я подробностей не знаю, но зарево было…

- Помню. Сколько раз проезжали мимо пепелища, - подтвердил Боцман и оп-рокинул в глотку добротную часть терпкого напитка, собираясь, видимо, как только ее осушит, забросить бутылку на потерявший всякую похожесть на жилой участок. – Курил кто-то, наверное, не осторожно…

- Не знаю, кто уж там и что курил…

- А что обычно курят? – хитро подмигнул ему вдруг Боцман. – Травку, конеч-но.

- … но моему дому в этом году уже досталось: кто-то то ли подпалил его чем-то, то ли еще чего случилось. Короче, соседи съехали еще раньше, а меня чуть ли не силой отсюда, гм, попросили…

- Попросили? Ха! Знаю я, как они просят… Деньги на новостройку не пред-лагали, нет?..

- Не предлагали. Кстати, а что, в той квартире – ну, куда вы с ребятами мебель заносили – ты не в курсе, там никто, случаем, прописан быть не может?..

- Боишься, что вернется хозяин и попрет тебя оттуда? Не волнуйся. Хотя… Документы на квартиру тебе уже обеспечили? Прописку, все такое прочее?..

- Нет. Сегодня пойду оформлять.

- Это плохо. Ты уж с этим делом поспеши.

- А ты, случайно, не знаешь, кто там жил раньше?

- Понятия не имею. Жильцов в нашем доме много, всех и не упомнишь.

Они еще некоторое время постояли, глядя на развороченный участок. Ан-тон – с горечью вынужденной утраты, Боцман – со спокойствием расслаб-ляющегося на лоне природы человека. Потом оба двинулись вокруг участков, прошли мимо школы и остановились на перекрестке тихой, не избалованной особым движением, улицы.

- Ты теперь куда? На, лампочки свои забери, пока не раскокал…

- Да, наверное, к нотариусу пойду. Или к кому там ходят…

- Удачи тогда. Пойду еще пивка возьму и в парке пойду прогуляюсь.

- Ну и тебе тогда – удачи, - улыбнулся Антон, пожимая протянутую ему креп-кую руку искушенного трудовыми буднями человека.

- Ты точно не хочешь? – Боцман покачал в воздухе полупустой баклажкой.

- Нет, спасибо. Я вообще не пью.

- Дал же бг соседа, блин! – весело расхохотался Боцман. – Ладно, счастливо, не обижайся.

- А на что? – задал вопрос в воздух и в спину уже уходящему Боцману Антон.

Вечер наступил для Антона так быстро, что он даже не заметил. Всему ви-ной было то, что для переоформления необходимых для спокойного житья документов пришлось простоять гигантскую очередь в длинном конторском коридоре. Сонм часов пролетел, мелькнув хвостом, и навеял на веки смежи-вающий их сон. Сказывалась усталость от долговременного простаивания буквально на одном и том же месте, и нервное перенапряжение, вылезшее наружу как следствие общения с занимающимися документацией людьми, которые никуда не спешили и не торопились заканчивать с его проблемами. Однако результат впечатлил на все последующие года – на все годы, которые он намеривался теперь прожить в своей теперь уже, новой квартире, на кото-рую у него теперь имелись все необходимые для сего процесса документы.

Хотелось прийти домой и бухнуться на кровать, Так, впрочем, Антон и сде-лал – на ходу сбрасывая обувь, ястребом метнулся в комнату и приземлился на встретившие его недовольным скрипом пружины той самой кровати. За-рывшись лицом в прохладную подушку, юноша поймал себя на мысли, что готов пролежать при любых обстоятельствах до самого утра.

Едва только он закрыл глаза и дал сладкому сну обнять себя, как тут же в стену опять направили один за другим пять увесистых ударов. Антон не стал обращать на это внимание – мол, прекратится это все, ведь еще, вроде бы, не ночь. Но спустя некоторое время серия ударов повтрилась, и, как ему показа-лось даже, гораздо более настойчиво, чем в первый раз.

На этот раз Антон не поленился встать и выйти на площадку. Подойдя к двери, из квартиры которой, как он был уверен, доносился этот стук, вдавил кнопку звонка и принялся ждать, когда ему откроют. При этом он пытался хоть как-то определиться с тем, какие именно слова он будет вечернему мо-лотильщику.

Дверь ему открыла бабка. Седые волосы заплетены в пучок на затылке и перетянуты громоздкой заколкой в форме выцветшей от времени раковиной; цветастый, стиранный-перестиранный халат, который болтался на хлипком старушечьем теле, уже превратившемся в некое подобие обтянутого серова-того оттенка кожей скелет; на ногах – рваные тапочки, один взгляд на которые создавал неловкое, но устойчивое впечатление того, что в старости у тебя бу-дут точно такие же. Помимо всего прочего и бешено выпученных глаз из комнаты пахнуло ни с чем не сравнимым старческим запахом, основными со-ставляющими которого зачастую являются аромат мочи и кучи таблеток, ко-торыми наверняка были заставлены все тумбочки в квартире.

И все бы ничего, да и вид обыкновенной старушки не мог бы напугать и ввести кого-либо даже в легкое шоковое состояние, не имей она в дряхлых с виду руках того, что держала сейчас чуть в отдалении от слегка различимых под халатом потерявшим с возрастом всякую форму грудей; довольно круп-ных размеров деевянный молоток с деревянной же рукояткой. Антону стоило бросить на сей предмет лишь один короткий взгляд, чтобы дать ему доста-точно удачное сравнение с молотом Тора из какой-нибудь скандинавской ле-генды.

Антон даже слегка отшатнулся. Безумие, свободно читающееся в глазах старушенции, да еще плюс предмет минимального дружелюбия в ее руках вряд ли могли вызвать какую-нибудь иную реакцию. Старушка же высуну-лась из своей квартиры, стремительно кинула взгляд влево, вправо, и потом снова обратила их на растерявшегося, если даже не испугавшегося, молодого человека.

- Молодой человек, вы в чудовища верите?

«На тебе, пожалуйста!» - плюнул с досады (правда, только мысленно) Антон. – «Теперь уже в старческий маразм свою лепту здесь входят!..»

Попытка подыграть явно не в себе на уме старушке трансформировалась в слова, сдобренные искренней, написанной на лице, неосведомленностью в фактах:

- А что, вы его уже видели?

Невыразимая радость как-то даже как-то разгладила морщины на стару-шечьем лице. Сразу же выдал улыбку беззубый рот, а по глазам было ясно – он стал для нее своим человеком. А со своим человеком, как известно, можно без душевных проблем разделить все то, о чем знаешь сам. Есьественно, ес-лит только сейчас выясняется, что «свой» и сам, оказывается, искушен во всем том, что знаешь ты.

- Этой ночью он опять явится, точно! – таинственно зашептала старушка, не забыв опять кинуть бдительный взгляд и в ту и в другую сторону от своей груди. – Я тебе говорю, сынок: опять кого-нибудь утащит!..

- Утащит? – нахмурился Антон. Для него вся эта история на счет уже слы-шанных им росказней про неизвестного или известных, обитающих в этом доме и пакостящих, якобы, всем в нем живущим, начинало постепенно сво-диться к какому-то пусть и маленькому, но все же очень замкнутому кругу. По крайней мере, он теперь знал: а) это Он, а не Она или Оно; б) похоже, дейст-вует он сольно, что напрочь отбрасывало тех нескольких молодых людей воз-ле подъезда, на которых он сначала подумал:

- Да, он уже утаскивал однажды! – фанатично продолжала старушка, почув-ствовавшая вкус сплетен. – Двоих уже утащил – двоих! Представляешь?

- М-м… Слабо, - признался Антон. Ему самому было уже интересно, какие еще интересные вещи расскажет ему бабка с молотком. Как-никак, а возмож-ность после этого спать уже в более-менее осознанной обстановке ему одно-значно грозило, как он теперь полагал.

- Да-а!.. Я не знаю, как от него избавиться!? Приходит и приходит, приходит и приходит… Не подскажешь, как, сынок?

Вот тут уж можно было потихонечку трубить «отступление» - по примеру очевидцев лучше было не давать повода людям преклонно-пенсионного воз-раста разгулваться по-крупному в беседе с вами. Одно неосторожное слово или проблеск сопереживания в глазах – и ты уже в паутине, из которой тебя вряд ли выпустят раньше, чем ты похудеешь по естественным причинам. По-этому Антон начал отступать к двери в свою квартиру; бабка тараторила, все выше поднимая голос, и ему уже совершенно не хотелось говорить о том, за чем, собственно, он к ней позвонил. Интеллигентно извиняясь, Антон закрыл уже дверь, когда соседка-старушка чуть ли не изъявила желание продолжить свой малоприятный монолог на территории его прихожей.

Закрыв дверь на цепочку, Антон ощутил себя подонком, так неуважительно отнесшимся к разговору с человеком на много старше себя самого. Однако он не имел ни моральных, ни физических сил на прослушивание дальнейшего словоизлияния на тему.

Спустя какое-то время шарканье тапочек за пределами входной двери пре-кратилось, сгинув за легким скрипом уже старушечьей двери. Это дало воз-можность совести Антона спокойно вздохнуть, а ногам – машинальными ша-гами двинуться в направлении ждущей и не дождущейся его присутствия на ней кровати.

Примерно в середине ночи Антона снова разбудили стуки. Проснувшись и, для начала, только лишь прислушавшись, он безошибочно определил, что стучат, на этот раз, не деревянной колотушкой какой-нибудь, про назначение которой он забыл спросить в силу испуга из-за ее, собственно, урожающего вида, и не по стене по-соседству, а где-то на лестничной клетке. Так долбают только в деревянную дверь – глухо и гулко, зато звук способен разноситься аж по всему лестничному пролету в девять этажей. Когда же этот стук сдоб-рился отборным русским матом, Антон почувствовал неприятный холодок – где-то вблизи его входной двери происходила явно не шуточная ссора.

- Открывай, б…ь, на..й, лярва старая! – вещал на полсотню квартир проку-ренный, однозначно далеко не трезвый голос, в перерывах между ругательст-вами продолжая штурм двери соседки справа. – Открывай, говорю, иначе дверь вышибу!

- Пошел ты н…й, мудак старый! – словно из глубины колодца донесся ему ответ с той стороны двери.

- Лярва! – немного ошарашенно заключил ночной дебошир, обозначив это определение хозяйки квартиры одиночным прикосновением порядком подус-тавшего от такой долбежки кулака в вышеозначенную дверь. Последовашую паузу вспорол щелчок колесика зажигалки; стучавший решил взять неболь-шой тайм-аут перед следующей атакой на вражескую твердыню. – За…ла, ити-т ее мать!., - уже рассуждая с самим собой вполголоса, пробормотал не-знакомец.

Антону не было интереса выяснять, кто этот нарушитель спокойствия мир-но спящего дома. Перевернувшись на другой бок, он напрасно накрылся с го-ловой одеялом: в дверь позвонили.

Антон не шелохнулся. Он был уверен, что стоит только сделать видимость отсутствия в квартире кого-либо, и почти наверняка можно избавиться от на-вязчивых гостей.

Но данный гость был не из того большинства, которые быстро подлавлива-ются на это. После едва слышной матной тирады звонок в дверь повторился.

- Кто это? – вкладывая в голос всю усталость и, как следствие тому, - крайнее нежелание принимать кого-нибудь в качестве гостя в столь поздний час, про-шаркал в прихожую Антон.

В глазок он заглядывать не стал, а открыл дверь сразу, безо всяких дознава-ний. И ему не ударили в лоб и не сунули отточенное лезвие под ребро – всего лишь пахнули в лицо едкими парами перегара. Перед ним стоял, довольно прочно стоя на ногах, не смотря на это, мужчина неопределенного возраста. Возраст его было определить затруднительно хотя бы по причине того, во что он был одет и как затрапезло выглядело видавшее не раз придорожную лужу сквозь донышко пустой бутылки лицо. Антон не стал определять, от какого модельера был сидящий на незнакомце наряд – одного вида на то, что это очень давно не стиралось ни в чем более полезном для соблюдения чистоты, чем только в спиртосодержащем, ему было достаточно за глаза.

- Вам чего?

- Слышь, ты, молодой, - не слишком учтиво начал обросший щетиной тип; при каждом слове он пошатывался, словно усилия, затрачиваемые им на про-изношение слов, очень сильно сказывались на его устойчивости, - ты не зна-ешь, как мне к этой лярве войти, а? А то эта корова старая заперлась, б..ь, ме-ня не пускает ни…я!..

- Извините, в этом я вам ничем помочь не могу, - покачал головой Антон и уже закрывал дверь, когда неожиданно увидел, что незнакомец пытается всу-нуть руку между дверью и дверным косяком. Чтобы не лишить бомжеватого товарища, ненароком, руки, молодой человек заблаговременно приоткрыл дверь опять.

- Пацан, ты че, не понял меня, что ли? – дыша ему в лицо перегаром, совер-шенно некорректно обратился к нему мужчина. – Бабу мне давай эту лярвац-кую, блин, или я сейчас дверь тебе вышибу и через окошко твое к ней выгре-бусь! Открывай, давай, стерва старая! – гаркнул он в сторону закрытой двери, из-за которой донеслось недовольное ворчание – этакий проезд по его немы-той шкуре.

Воспользовавшись тем, что мужчина отвлекся, Антон закрыл дверь. И тут же уже начали стучать в его дверь, и все это сопровождалось отборным матом в перемежку с бранными словами различного характера в адрес без вины ви-новатого хозяина квартиры.

- Пошли вы, я спать хочу! – не выдержал и прокричал ему в ответ Антон.

Нервы у него уже были на пределе, и он быстрым шагом вернулся в комнату.

«Надо будет дверь здесь еще одну со временем поставить», - проворчал он мысленно. – «Так хотя бы слышно не будет ничего. Прав был Боцман: этот дом действительно больше похож на психушку!..»

Спустя некоторое время, однако, крики и стук в его дверь прекратились. За-то рядом с ней что-то прошуршало – дебошир укладывался на лестничной площадке с явным намерением спать здесь до самого утра. Караулить бабку, едва только та вздумает выйти из убежища за чем-нибудь съестным или про-сто прогуляться, подышать утренним воздухом или посидеть на лавочке возле подъезда.

«Ну и пусть его спит», - не стал желать пристарелому хулигану приятной но-чи Антон, укладываясь в этот раз в постель и от души надеясь на то, что спать ему в этот раз никто мешать больше не будет. – «Лишь бы только та бабка милицию не вздумала вызвать еще плюс ко всему…»

Не успел он закрыть глаза, как вдруг услышал страшный крик со стороны лестничной площадки. Вскочив, словно под спиной у него разогнулась пру-жина, Антон машинально кинулся к двери и вперился взглядом в глазок. Ни-чего на полутемной площадке он, естественно, не увидел, а потому без лиш-них раздумий распахнул входную дверь, другую же руку кидая к выключате-лю.

Лучше бы он этого не делал, потому что электрический свет, хлынувший наружу, осветил неуклюже движущегося прямо напротив двери хулигана. Су-дя по всему, он пытался подняться на ноги, но это ему не удавалось, и он лишь сучил ногами по полу. Быть может, это было потому, что одной рукой он упирался, помогая себе, в пол, а другую держал в таком жесте, будто при-держивал что-то у груди с левой стороны. Прямо под ним темнело неуклюжее пятно, частично уже размазанное тщетными попытками человека подняться. Вот рука у него подогнулась, и он опрокинулся на спину, тяжело дыша и гля-дя сумасшедшими глазами в потолок. При этом на груди и животе у него ма-тово поблескивала молниеносно пропитывающая одежду без меры сочащаяся наружу кровь. Раны не было видно, хотя Антону и не хотелось думать о том, что она и есть причина такого кровоистечения.

- Ох… х..во мне… как-то…

И он замолчал, уронив голову вбок. Глаза были по-прежнему широко от-крыты и теперь смотрели в пустоту.

По ушам и по нервам ударил похожий на мини-взрыв щелчок открываемого звонка той двери, в которую бедолага так и не попал. Вместо того, чтобы за-паниковать и по естественным причинам впасть в истерику с причитанием, как Антону могло казаться, она выплюнула:

- Ага, так тебе и надо, алкоголик чертовый! – Со всей смачностью, на кото-рую была только способна старушка, она плюнула на распростертое по сере-дине площадке тело своего, как видно, злейшего врага. – Прибрал тебя дья-вол!.. Прости меня, Господи! – моментально опомнившись и торопливо пере-крестившись, старушка торопливо скрылась за дверью в свою квартиру. На стоящего в растерянности в дверях Антона она даже не взглянула, видимо, слишком глубоко погрузившись в свою маленькую, но достаточно тяжелова-тую и несмываемую месть.

Антон не знал, почему не последовал ее примеру. Он видел перед собой мертвое тело, и его сознание очень медленно впитало в себя эту картину. Вместе с запахом крови, перемешавшимся с присущим гражданину при жиз-ни запахом пота и перегара.

… Милиция приехала как раз в тот момент, когда щелкнул замок двери на-против, и из образовавшегося дверного проема высунулась всклокоченная го-лова подростка, живущего по соседству. Антону показалось, что острый взгляд юнца сверлит его фигуру с явным намерением уличить ни в чем не по-винного юношу, соящего напротив, в причине появления здесь мертвого (убитого!) мужика. Вопреки всему она не стала пользоваться лифтом и при-неслась по лестнице в лице двух оперативников, у одного из которых на пле-че болтался автомат. Им-то, не мудрствуя лукаво, после небольшой паузы, во время которой придирчиво рассматривал Антон через плечо, ему едва и не ткнули в живот в результате этого всего.

- Кто вызывал? – буркнул ненавязчиво взявший его на «мушку» служитель закона.

- Я, я вызвала, я! – Вид внезапно появившейся на площадке старушки заста-вил оперативника вздрогнуть и даже отвести от Антона автомат – как полу-чилось, готовый защищать свою собственную жизнь от явившегося его взору мумиеподобного существа в домашних тапочка. – Заберите его отсюда, пусть не воняет здесь, скотина эдакая! За…л он уже здесь всех; бродит тут, ходит!..

Напарник человека с автоматом тоже уставился на выскочившую из своей квартирки старушку. Его взгляд был полон равнодушного презрения. Требо-вания старой женщины явно его не удовлетворили.

- Погодите, мамаша, - примирительно произнес человек с автоматом; зачем-то взял Антона за локоть, а когда тот отдернул руку, недвусмысленно пригрозил автоматом. – Милицию кто вызвал?

- Да я же вызывала! – колотила себя доходяжным кулачком в грудь старушка; по каким-то весьма интересным причинам ныне в руках у нее молотка не бы-ло. – Да з..л этот свиняка всех: ходит, гадит, цыпляток моих ворует…

- Так у вас, гражданка, что – птицеферма там своя? – не без иронии догадался второй; по погонам Антон определил – капитан. Вместо автомата у этого был пистолет. Кобура, по крайней месте, была на месте.

- Птицеферма!.. – Старушка бросила на него такой злобный взгляд, который бы красноречиво говорил: был бы у нее сейчас тот молоток… - Развожу я их, вот что! Как с деревни приехала – всего что и осталось, так это цыплятки мои! А он, хороняка, - она снова плюнула на распростертого посреди пло-щадки мужчину, - ворует их у меня и под водку жреть!.. Да будь ты проклят, чтоб тебя черти в аду вот так же вот поджаривали!..

- Так, гражданка, успокойтесь, пройдите в комнату. Свое дело вы уже сдела-ли. – В ночной тишине оглушительно грохнула дверь напротив; мальчуган решил дальше при разборках взрослых не присутствовать. – А вы, молодой человек, - перевел хитровато прищуренный взгляд на все еще стоящего на своем пути Антона капитан, - вы чего здесь делаете? Что случилось пришли посмотреть? Вы где живете?

- Тут.

- Где – тут?

- Ну, тут, - указал рукой в направлении квартиры не в меру растерявшийся Антон.

- Понятно. Пойдемте с нами, молодой человек.

Антон даже не стал с ним спорить – себе же дороже. В конце концов, он был уверен, что уже под утро его отпустят восвояси.

- Кравничек, - обратился капитан к человеку с автоматом, который с испуган-ным подозрением все еще косится на них и не послушавшуюся веления вла-стей старушку, которую, быть может, очень волновал результат, который вый-дет из диалога незнакомого молодого человека и милиционера, - отведите гражданина в машину.

- А с трупом что делать?

- Ты что, идиот? – скрывая раздражение, обратился к нему капитан, отчего оперативник пристыженно опустил голову. – Вспомним, что у нас обычно с «глухарями» делают? Вызывай Жидкова и везите его куда-нибудь.

- Ага, - услужливо согласился Кравничек и метнулся к лифту.

- Кравничек.

- Чего? – Двери лифта так и закрылись, наткнувшись на вставшую поперек им ногу оперативника.

- Ты никого тут не забыл?

- А-а-а.. Пошли!..

Вы смотрели когда-нибудь документальную хронику по каналу «Дарьял»? Помните, как она называлась? «Опергруппа, на выезд!» Помните, что там по-казывают обычно, если это не какое-нибудь разбирательство с алкашами или гуляющей среди ночи молодежью, то обязательно что-нибудь вроде камер-«обезьянников», в которых человек с заспанной физиономией подходит к прутьям решетки и глазами разнесчастной овечки смотрит на тебя сквозь нее.

- Молодой человек, - сиплым голосом произнес он, протягивая подрагиваю-щую известно по каким причинам руку, - у тебя трешки не найдется, случай-но? Трубы горят, не могу.

Антон отрицательно покачал головой. Обычно он не отказывал таким нуж-дающимся, но теперь у него само было такое положение, что и копейки в карманах своих найти бы не смог. За что получил грустное и отрешенное:

- Пошел … тады…

Мужчина в мятой, расстегнутой на худощавой груди рубашке потерял к не-му всяческий интерес и уныло побрел к лавке. Сел на нее и откровенно тяже-лым стоном обхватил руками вихрастую макушку.

В соседней камере сидела ярко разукрашенная женщина лет тридцати. По-ложив ногу на ногу, она откроменно демонстрировала их прекрасные формы, проглядывающие сквозь ажурные чулки. Антон отвернулся, случайно выхва-тив взглядом кусочек полупрозрачных черных трусиков, которые почти не скрывались под неприлично короткой юбкой.

- Молодой человек, юноша. – Она вальяжно курила, держа тонкую дамскую сигарету то ли двумя пальцами, а то ли – парой длинных, выкрашенных яр-ким красным лаком, ногтей. – Я к ВАМ обращаюсь, между прочим.

- Что? – Антон обернулся в искренней надежде, что при этом стыдливый ру-мянец не тронул его щек. Ему почему-то показалось, что она его не заметила.

- Подойдите сюда, пожалуйста.

- Идти, - грубым тоном приказал ему находящийся у него за спиной Кравни-чек, закрепив свою фразу слегка легким толчком в плечо.

- Эй, начальничек, - вступилась за него женщина, как видно, весьма легкого поведения, - ты не о..л у меня из-под носа клиента уводить?

- Заглохни! – презрительно бросил ей через плечо не желающий вступать с ней в беседу оперативник.

- Сам заглохни, понял, ты, мудик в штанах?! – немедленно получил он в спи-ну. – Если у самого … маленький, это не значит, что ты можешь мужика мое-го трахать!..

Кравничек оказался настолько обиженным этой фразой, что оставил даже своего ведомого и подлетел к прутьям, за которыми теперь нахально усмеха-лась девушка по вызову. Съездив дубинкой по прутьям, он заорал, брызгая слюной:

- Ты замолчи лучше, дура! А то как зайду сейчас, как размажу твой ротик красивый тебе же по заднице!..

- А ты зайди, попробуй, - с наглой уверенностью и твердым спокойствием посоветовала ему та.

- Тьфу на тебя! – действительно плюнув между прутьев, рессерженный опе-ративник поспешил к послушно стоящему с заведенными за спину руками Антону.

- Когда назад пойдешь – слижи за собой, пожалуйста, - бросила ему вслед женщина.

На этот раз никакой грубости в свой адрес она не услышала.

- Лицом к стене, - буркнул Антону Кравничек, когда они дошли до несколь-ких железных дверей с одной и другой стороны не особо длинного коридора.

Пока Антон стоял, уперевшись лбом в стену, оперативник гремел ключами. С замком сражение вышло не сразу – лишь только досадливо выругавшись, ему удалось с ним справиться.

- В камеру.

За сим последовало грубое придание ускорения, и дверь за спиной Антона захлопнулась. Как только железный замок грохнул позади, молодого человека вдруг осенило. Он повернулся к решетчатому окошечку, выходившему непо-средственно на коридор, и даром что не вцепился в него пальцами.

- Извините, а за что меня взяли? Я же просто смотрел!..

- Вот за что смотрел – за то и получишь теперь, - лаконично бросил уходящий по коридору обиженный аж до самого конца дежурства Кравничек.

Дальше с ним общаться было без толку. Он сел на нары и вопросительно уставился на «парашу», пользоваться которой невозможно было даже в силь-ном подпитии – настолько погано сие выглядело. Глядя на это сантехниче-ское чудо, что даже мысленно невозможно представить себе то количество людей, которое уже успело им воспользоваться.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем замок двери снова грох-нул, и на пороге тогда вновь появился Кравничек. На этот раз он был не толь-ко в сопровождении автомата – с ним вместе был тот самый человек, который приехал после вызова той полусумасшедщей бабульки – капитан с лицом, выражение на котором было такое, словно все должны были ему повиновать-ся и безоговорочно кланяться в ноги.

Проведя по камере взглядом, словно ища и не находя в ней временно за-ключенного, он на оном, наконец-таки, и остановился.

- Вставай, пойдем.

На ум сразу же пришел какой-то фильм. Французская комедия, в которой Жерара Депардье ни раз вот так вот выводили из камеры, и обратно он уже возвращался совершенно нездоровым.

Как изначально и предполагалось, его провели через весь коридор и вывели в сектор зарешеченных камер, в которых неохотно коротали время убиенный похмельным синдромом алкаш и сквозь полуприкрытые глаза смотрящая на все это самоуверенно держащаяся девушка для утех. Причем тогда, когда по-следний спал, повернувшись задницей к операм, устроившись на лавке, та сидела все в той же позе, и в пальцах ее по-прежнему дымилась сигарета. Антон не узнал бы ее, не кинь она проходящим мимо нее оперативникам фра-зочку в своем формате:

- Куда мальчонку-то повели, голубые слюнявчики в дамских панталончиках?

- Левина, ты бы заткнулась лучше, - со спокойствием, но и с искренностью тоже, посоветовал ей, даже не поворачивая в ее сторону головы, капитан. – Сама же знаешь, что из этого может произойти.

- Да знаю я вас, зверей, знаю, - пробормотала та, но все же не так уверенно, как прежде. – В камеру залезете и лапаете своими ручищами гадкими. А по-том еще … в живого человека пытаетесь засунуть. Сволочи.

Антона завели в помещение без окон, с единственной дверью, выходящей в коридор. Потолок, стены и пол в нем были голыми, и по первому взгляду на него можно было подумать, что оно полностью облицовано металлом. Внут-ри уже горел свет, источаемый лампочкой, вкрученной в ажурный, более под-ходящий для жилой комнаты, чем для тюремного помещения, плафон в весе-леньких таких цветочках. Впрочем, судя по глубокозадумчивому лицу все то-го же Кравничка, а так же отсутствию всякой мебели в помещении, то, что собирались делать в ней эти двое с третьим, насильно приведенным в него, не внушало каких-то сомнений – плотность стен, а, может быть, и потолка вкупе с полом, Антону предстояло еще опробовать физически.

Его поставили на середину комнаты и рывком развернули лицом к себе. Лица Кравничка он так и не успел увидеть – мощный удар прикладом авто-мата точно в живот заставил Антона согнуться вдвое. Не успел Антон вы-прямиться и оправиться от удара, как тот же автомат проехался по брови, распарывая ее, а заодно и сваливая молодого человека на пол. От вспышки, явившейся глазам Антона во время и немного после удара, хватило на то, чтобы не на шутку испугаться за сохранность собственного зрения.

- Ну что, подонок, будешь колоться? – услышал он где-то над собой повели-тельный тон капитана. Тот прогуливался вокруг лежащего на полу Антона, и каждый участок тела избиваемого будто кололо от ожидания какого-нибудь пинка в любую часть тела.

- В чем? – по-прежнему не в силах оторвать живот от позвоночника, отозвал-ся с пола тот.

- Тебе пояснить, в чем?! – рявкнул, едва не захлебнувшись, Кравничек. Даже по тону голоса, которым он выкрикнул эту призванную напугать фразу, было ясно, что это – всего лишь попытка выделиться и не ударить в грязь лицом перед важно вышагивающим вокруг повергнутого Антона капитаном. Вслед за этим последовал чувствительный пинок в область почек. – Ты зачем возле трупа мотался, а?! Я ТЕБЯ спрашиваю!..

- Кравничек…

- Извините, Валерий Викторович. Виноват.

- Подними-ка его.

Когда Кравничек схватил Антона за футболку в районе ключиц и рывком поднял его в вертикальное положение тела, молодому человеку очень хоте-лось врезать ему лбом по переносице, но он быстро от этого отказался, сооб-разив, чем это может кониться в его положении. Не мудрствуя лукаво, да и чтобы не утруждать себя удерживанием на ногах пленника, оперативник при-слонил его спиной к стене. Здесь бы врезать ему коленом в живот, но и от этого действия Антон отказался. И надеялся, что в свою пользу.

Отступив от него на пару шагов, Кравничек немного помедлил и одарил Антона новым ударом в живот. Боль была такая жуткая, сковывающая, что избиваемый невольно сполз по стене и опустился на корточки.

- При вас не нашли документов, - заговорил капитан, из чего следовало за-ключить, хоть и весьма спорно, что на какое-то время побои прекратятся. – Кстати, ничего, если мы спросим вашу фамилию? Вы за это на нас не обиде-тесь?

Антон назвал. Не думая, при этом, что этим как-то себе поможет.

- Так, хорошо… Кравничек, врежь-ка ему еще разок, потихоньку только.

Новая вспышка перед глазами и боль, железной перчаткой схватившая ниж-нюю челюсть, заставившая скулы задребезжать.

- Давно вы живете в этой квартире?

- Только вчера переехал. Говорю вам: я оказался возле вашего трупа… - Оче-редной удар при помощи приклада заставил его проглотить фразу вместе со сгустком крови. Зуб на правой стороне верхней челюсти теперь на ней прак-тически и не держался. - … случайно. Я не мог его убить.

- Ну уж это вы позвольте нам решать, вы его кокнули или нет. А теперь еще один вопрос… Кравничек..?

- С удовльствием! – обрадованно осклабился тот и только замахнулся оружи-ем, как вдруг в дверь со стороны коридора бухнули, а затем она распахнулась, и в помещение влетел человек. На нем был коричневый пиджак, и сам он был похож на какого-нибудь специального агента из американского сериала. При его появлении Кравничек замер, а автомат застыл в воздухе, не долетев до не-счастной головы сидящего возле стены Антона.

- Что это такое?! Немедленно прекратить! Завьелов!..

- Я, - развернулся к нему лицом и выпрямился, словно по струнке, мигом растерявший свой образ холодного следователя капитан.

- Вы не говорили, что вот эти вот ваши погоны – они ведь не вечные ни для кого! – Рука ворвавшегося в экзекуционную ринулась к капитанским погонам с четким желанием их от него избавить. Капитан отпрянул, испуганно глядя на внешне совершенно спокойного человека, в чьих силах было лишить его всех регалий. – Завьелов, еще раз начнете проводить дознание без моего ве-дома…

- Виноват, Александр Палыч. Мы просто не успели вас об этом известить. – При этом он недвусмысленно покосился на притихшего в сторонке коллегу, которому следовало съежиться от этого далекоидущего взгляда, что он ус-пешно и предпринял. – У нас труп поступил с тринадцатого участка, и этот человек находился как раз возле него. Мы и подумали, что это может быть он. Убивший, так сказать.

- Он в этом вам уже успел признаться, пока вы его тут били? – с сомнением потребовал объяснений Александр Павлович, переведя взгляд с него на Ан-тона и обратно.

- Ну-у.., - попытался избежать ловушки Завьелов, не зная, куда девать свой.

- С тобой все в порядке, парень? – обратился вошедший к Антону, осторожно касаясь его подбородка и приподнимая его голову так, чтобы можно было как следует рассмотреть его лицо на наличие побоев.

- Все, - выдавил из себя Антон. Наступило облегчение, когда он осознал то, что с появлением этого человека избиения, скорее, переметнутся на этих дво-их, которые намеривались выбить из него неизвестно чего.

- Так, - приступил к неукоснительным распоряжениям его спаситель, подни-маясь с корточек и не спуская с него задумчивого взгляда, - возьмите его, приведите в чувства и – ко мне в кабинет.

- Слушаюсь, - моментально сдвинулся с места капитан и куда более любез-ным тоном, чем прежде, обратился к притихшему сразу оперативнику: - Кравничек, помогите мне…

Стол, за который посадили Антона, стоял в небольшой комнатушке, которая имела при себе такие же стены, как и в комнате дознания, с той лишь, весьма приятной разницей, что здесь имелось расположенное высоко над полом уз-кое окно и металлическая люстра посреди потолка.

- Выпейте, - пододвинул к молодому человеку стакан с налитой в него водой из стоящего на столе графина Александр Павлович, - вам станет легче.

- Спасибо.

- Сильно они вас избили? – участливо поинтересовался у него следователь ( а это, судя по всему, был именно он ).

Холодная вода ничуть не изолировала боль, пульсирующую в наполовину выбитом зубе.

- Да ничего. – Антон коснулся его языком. Зуб оторвался окончательно и сва-лился куда-то под язык. – Вы разрешите? Вот результат.

Следователь несколько секунд молча смотрел на легший на поверхность стола зуб, потом неврастенично постучал ручкой по листу бумаги, что распо-лагался перед ним.

- Н-да, я, собственно, не удивлен. – Следующий взгляд, упорный и подозре-вающий – достался уже ему, Антону. – Думаете, у них был повод это сделать?

- Вы меня не понимаете. Я действительно его не убивал. Я спал, потом ус-лышал крик со стороны площадки…

- Вы выскочили и увидели его лежащим на полу в луже крови – это так?

- Так. Я не смог ему уже помочь, он умирал уже к тому времени. Рад бы, но…

- Но не смогли, - с прискорбием заключил следователь.

- Да. Ну, я думаю, вы меня поняли? – с надеждой посмотрел на него Антон.

- Поняли-то поняли… Так или иначе, но я вам верю. Вы можете возвращаться домой. Кто-нибудь из наших сотрудников отвезет вас по месту жительства.

- Спасибо вам. Честно, спасибо…. А вы еще не знаете…

- … почему он умер, по каким причинам наступила смерть? – Следователь улыбнулся. – Ну, как мне мельком сообщили… А зачем это вам?

- Да просто…

- Вы не пугайтесь, я ни в чем вас не собираюсь обвинять. – Он достал из кар-мана сотовый телефон, по которому с кем-то связался и заговорил. – Миха-ил… Отвезите, пожалуйста, потерпевшего к нему домой… Да, по адресу, ко-торый он вам назовет… Какого, какого… Того самого, молодого, которого с места убийства привезли… Добро, давайте.

- Спасибо вам.

- Да не за что, - уже безо всякого интереса к его персоне следователь достал сигарету и выпустил к потолку клубок сизоватого дыма. – Я же вижу – не вы это сделали.

Неизвестно, почему, но Антону вдруг захотелось занять промежуток време-ни, во время которого к ним направлялся некто Михаил, чтобы отвести его домой, чем-то таким, что могло бы пролить свет на то, что могло связывать это происшествие с дурной славой присловутой девятиэтажки; все это про-должало его беспокоить, точно какое-то навязчивое суеверие, влинившееся в душу.

И решался он не долго:

- Скажите, а у вас часто из этого дома вызовы поступают?

Следователь как-то странно на него покосился.

- А почему это вас вдру заинтересовало, молодой человек? Имеете возмож-ность сообщить следствию что-то интересное?

- Да нет, просто я недавно сюда… то есть – ТУДА – переехал, и…

- Звали, Александр Павлович? – Появившийся на пороге комнаты Михаил не дал ему договорить того, что и говорить-то перестало хотеться из-за чрезмер-но глупой наклонности терзающего любопытства вопроса.

- Подождите нас немного, Михаил, пожалуйста. – Следователь заметно изме-нился в лице, развернулся на стуле к Антону и торопливо затушил сигарету прямо о поверхность стола. – Нам надо бы прояснить кое-какие вопросы… Продолжайте, молодой человек. Говорите. Что вы хотели сказать, что-то на счет того дома, вашей квартиры?..

Антон открыл рот и так же его и закрыл. Столило ли жаловаться сидящему перед ним следователю на балагурящих во дворе молодчиков и странную со-седку, каждую ночь штурмующую стену деревянным молотком? Посчитав это неблагоразумным, - если не стыдным, - он замялся и выдал такую отго-ворку:

- Ничего, не обращайте внимания, все нормально. Обычный дом, обычная квартира… Знаете же – всякое между соседями бывает…

- Какое это – «всякое»? – неприменул зацепиться за неудачно брошенную фразу следователь.

- Вам станет легче, если я вам скажу про то, что сплю плохо? – не слишком осторожно поинтересовался у него Антон. – На новом месте. Знаете, как это бывает? Приедешь на новое место и никак не привыкнешь.

Следователь пристально посмотрел на него сквозь клубящийся дымок возле лица и произнес следующую фразу:

- Так как вы без документов к нам сюда прибыли, стоило бы сначала вас про-верить. Поймите меня правильно: ни одна милиция не упустит такого случая, когда человек, вроде бы, в чем-то подозревается, и при этом говорит, что на данной территории живет недавно. Вот скажите мне, только честно: вы бы на моем месте разве не стали копать дальше?..

Теперь пришла очередь Антона уставиться на него. Вот только взгляд его был, в отличае от следовательского, искренне изумленным.

Сквозь жидковатые клубы дыма проступила ироничная, немного усталая улыбка. Притушивая уже вторую сигарету о поверхность стола, он внезапно повеселел и совершенно неожиданно выдал:

- Шучу я. В такой обстановке не с кем поговорить; я имею в виду – из НОР-МАЛЬНЫХ людей… Миша, ты – редкое тому исключение… Не буду я ваши документы проверять, я вам верю. Только вот думаю: а не попросить ли вас об одной услуге для следствия… Конечно, если вам в тягость, и вы хотите спать, Михаил извинится за всех за нас и отвезет вас на вашу квартиру не-медленно.

- Вообще-то, после всего вот этого меня не очень-то тянет с вами сотрудни-чать, - потрогав опухшую скулу, честно признался Антон. В глубине души он не мог себе не признаться, что ему это интересно.

- Как знаете. Я не стану настаивать. – Следователь, в свою очередь, не стал скрывать недовольство отказом на свою просьбу.

- А о чем вы хотели меня спросить? Я ведь не из ваших, не обучался…

- А этому не надо обучаться, если вы – внештатный сотрудник. Вы учитесь, работаете? Я так спрашиваю почему: вы сказали, что недавно сюда перееха-ли. Так, или я догадался?..

- Догадались. Но работа у меня уже есть давно. Я из другого района сюда пе-реехал.

- Жаль, а то бы вы нам пригодились… Кажется, вы меня спрашивали о каком-то странном поведении жильцов в вашем доме… Вас что-то по-настоящему беспокоит, или это обычные происки молодежи, что слишком часто случает-ся?..

- Забудьте. Мне об этом – все равно.

- Вы думаете, я вас просто так об этом доме спрашиваю? Делать мне больше нечего! Я вас спрашиваю потому, что и для нас этот дом – слишком крупный оплот для различного рода заявок и жалоб со стороны населения именно в плане нашей обычной деятельности.

Антону было, над чем задуматься. В жизни его часто привлекало что-то но-вое, интересное, выходящее из ряда того, что называется обыкновенной рабо-той. Шанс ощутить себя героем в реалии, почувствовать на себе все тяготы и заботы героя одного из любимых им детективов – вот что светило ему имен-но здесь и именно сейчас. Внутренний голос, не смотря ни на что, трезвонил в его голове: «Соглашайся!»

И он согласился. Не было горящей необходимости дуться на ушибленную челюсть и рассеченную бровь.

- Я подумаю.

Лицо следователя растеклось в счастливой улыбке.

- Я очень рад, что вы, наконец, согласились, молодой человек. – Он перегнул-ся через стол и в миролюбивом жесте протянул Антону руку, которую следо-вало пожать для подтверждения сделки. – Уверен, мы с вами сможем срабо-таться. Если честно, то не часто выпадает такой случай – взять из народа, скажем так, ответственного человека, и работать с ним по-настоящему. Нач-нем тогда со знакомства? Как вас зовут?

- Антоном. А вас?

- Ну, не Авас – это точно! – весело расхохотался следователь. – Александр Павлович Скуратов, старший следователь уголовного розыска. Чтобы лучше запомнили, я напишу вам на бумажке.

- Да я запомню, - сделал попытку излишне его не утруждать Антон.

- Номер телефона вы точно не запомните – он у меня многозначный, - заве-рил его тот, быстро и размашисто черкая на бумаге авторучкой.

- Спасибо. – Антон взял бумажку и попытался, на всякий случай, выучить значимую на ней информацию наизусть.

- ВАМ спасибо. Ну что, вы еще немного здесь, у меня, посидите, или мы уже с вами на сегодня расстанемся?..

- Нет, я, пожалуй, уже пойду – раны бы надо зализать.

- Вижу, Антон, вы все еще обижены на нашего сотрудника. Быть может. Он у нас не на очень хорошем счету – как это ни странно, в каждой правоохрани-тельной организации имеет места подобная шваль.

- Как вы искренне отзываетесь о своем сотруднике…

- А по-другому-то как? Никак, этот факт – известный. В любом коллективе за спиной руководства кто-то совершает противоправные действия. Даже здесь, у нас.

- Вы знаете, - Антон как-то сразу же проникся уважением к сидящему напро-тив него человеку, - я искренне удивлен вашей антиподностью: вы и он… Что-то совершенно разное.

Следователь опять улыбнулся. На этот раз улыбка у него вышла несколько грустной.

- К сожалению, бывает сложно удержать закон в своих руках и у себя под бо-ком, когда еще и наружные проблемы поджимают так, что времени на сон уже не случается быть.

Антон его прекрасно понял. Ему стало даже немного жалко этого милого и в меру веселого человека. Единственное, что его успокаивало во всей этой ситуации, так это то, что его больше бить не будут.

- Ну все, вы можете идти, - напомнил ему Скуратов. – Время позднее для вас, а я еще тут посижу – подумаю.

Антон не стал спрашивать, о чем собирается размышлять следователь. Он догадался самостоятельно, и то, о чем он догадался, было настолько рас-плывчато, что акцентироваться на этом ему, как простому потерпевшему, бу-дет просто бессмысленно.

Да и Михаил успел заскучать, делая вид, что он – лишь готовый к выполне-нию приказаний оловянный солдатик, у которого напрочь отсутствует про-грамма видеонаблюдения и звукозаписи. Едва Антон попрощался с радуш-ным следователем и поднялся, чтобы проследовать из кабинета ( если это по-мещение было возможным назвать кабинетом, а не смягченным вариантом предыдущего помещения ), тот первым быстро вышел в коридор – мол, сле-дуй за мной, а то у меня дня рабочего график тоже не резиновый.

Антон жил и никогда не подозревал о том, что в одну прекрасную ночь его довезет до собственной квартиры не какое-нибудь такси, а настоящий мили-цейский уазик. Что интересно – никакого даже на сонливость Антон не ощу-щал, - он был свеж и рад до такой степени, что готов был познакомиться с до-везшим его сюда человеком до степени ни много, ни мало, а дружественных отношений.

- Спасибо.

Михаил глянул на протянутую ему руку мельком – так просто на несколько большее количество секунд останавливают взгляд на чем-то, что вдруг мелькнуло на переферии бокового зрения. Руки нервно лежат на руле, взгляд с нескрываемой тревогой направлен на девятиэтажное здание. Вряд ли его внимание привлекла горстка уже знакомых Антону ребят, коротающих ноч-ные часы возле лавочки, которую потом, утром, около получаса метлой на-верняка будет охаживать ворчливый дворник.

- Не за что.

Антон не стал задерживаться с выходом из машины. Тем более, что рука оперативника легла на рычаг коробки передач, а это красноречиво говорило о том, что он уже спешит в обратном направлении.

Антон проводил взглядом сначала сдающую назад, а затем и вовсе уез-жающую прочь милицейскую машину. В голове зашевелилась делемма: дого-нять его и попросить, чтобы подвез к самому подъезду, или почувствовать вдруг себя героем и пешком направиться до подъезда своим ходом. Мимо по-ка еще помалкивающих молодых ребят, у которого наверняка в кармане не хватает средств на очередную бутылку пива.

Антон принял решение и направился к подъезду, который как раз распола-гался на уровне лавочки, которую и оккупировали молодые люди. Чтобы вой-ти в подъезд, ему следовало сначала пройти мимо них и надеяться, что его не заденут, не зададут дурацкий вопрос.

Но, понятно, этого не произошло. Ну просто не могут молодчики не вос-пользоваться возможностью пристать к одинокому прохожему и поиметь с него чего-нибудь для себя. Причем им может быть ничего и не нужно – важно было не столько взять у него чего-нибудь, а не найти у него этого и, тем са-мым, дать себе твердый повод набить ему лицо.

- Мужик, у тебя спичек не найдется? – наглый, чуть ли не требовательный го-лос, могущий лишь принадлежвать человеку не старше лет двадцати, обра-тился к проходящему мимо них Антону коротко стриженный парень, что си-дел на краю лавочки и держал в опущенной до земли руке пивную бутылку, часть содержимого которой уже сыграло свою роль.

- Я не курю. И спичек у меня нет.

- Да? А почему таким тоном, а?! – Медленно, словно чтобы дать за это время молодому человеку нагадить в штаны от страха, парень оторвал свой зад от скамейки и отшвырнул бутылку куда-то в кусты. Видимо, чтобы не мешала страшно зудящему кулаку почесать его как следует. – Ты че, попутал, шо ли, а?!.

Антон предпочел не останавливаться. Он даже прибавил шаг, и это помогло ему оказаться в родимом ( уже почти что таковом ) подъезде раньше, чем подросток осознает, что его еще можно нагнать. Или же ему просто стави-лось в необходимость перепугать несчастного прохожего, а вставать и бить морду и прочие части тела ему было попросту лень.

Как всегда, в подъезде было темно. Так же, как и на всех этажах и во всех лестичных пролетах. Правда, выше шестого этажа наблюдалась узкая желто-ватая полоска, что свидетельстововало о том, что не во всем подъезде при-сутствовало отсутствие света.

Стараясь осторожно ступать по ступенькам, чтобы с них не упасть, Антон кое-как поднялся на свой этаж и тут вдруг вспомнил, что проищошло напро-тив двери и что должно оставаться после этого на полу. К сожалению, было слишком темно, чтобы можно было переступить через кровь, которая к этому времени наверняка уже успела засохнуть, и в будущем отмыть ее будет доста-точно проблематично.

Тем не менее Антон сделал широкий шаг через то место, где, как ему каза-лось, была кровь, и отпер дверной замок. Зайдя в квартиру, он быстро запер дверь и почувствовал, что на душе стало легко. До утра теперь ему не пона-добится снова встречаться с последствием ночного убийства, и это внушало здоровый оптимизм.

Войдя в комнату, Антон остановился.

Что могло измениться за его отсутствие? Или воздух в квартире стал какой-то не такой?.. Так или иначе, он понял это немного погодя, когда ощутил лег-кое дуновение прохлады со стороны лоджии. Зафиксировав взгляд на ней, Антон без труда определил причину его возникновения – дверь на нее оказа-лась приоткрытой.

Прежде чем ее закрыть, Антон выглянул на улицу. Подошел к перилам, оперся о них руками и глянул вниз – подумалось, что это могли быть воры, но вот чтобы влезть сюда… Вспомнив, однако, что в нынешнее время существу-ет такая категория воров, которые используют для этих дел крышу и веревку, заставило его вывернуть шею и глянуть вверх. Никаких следов он не нашел, хотя и не представлял себе, какие именно следы могли оставить воры со всей своей аккуратностью и присущим сегодняшнему своему поколению профес-сионализму.

Включив в комнате свет, Антон тщательно осмотрел все вокруг, пытаясь угадать, что могло пропасть из его, не сказать, чтобы дорогих и особенно ценных пожитков. Потом заметил на столе фотографию – она лежала обрат-ной стороной вверх. Пришлось поднять ее и поставить, как было изначально. Должно быть, ветер, ворвавшийся в квартиру через балконную дверь, не оце-нил красоту запечатленной на ней девушки.

Антон остановился взглядом на разобранной постели. Вопреки обычно то-му, что происходит с человеческим организмом в данное время суток, спать не хотелось до крисстального абсолютизма.

«Может быть, спуститься к этим, на лавочке, и водки с ними выпить?» - даже подумалось ему, и он иронично улыбнулся этой пришедшей ему вдруг в голо-ву мысли. – «Глядишь, и утро быстрее наступит…»

Естественно, к такому самоубийственному решению, понятно, он не при-шел в достаточной степени, чтоб воплотить его в реальность. Вместо этого забрался в постель, заложил руки за голову и скучающим взглядом уставился в потолок. При включенном свете, даже радеваться для этого не стал.

Покосившись на циферблат часов, определил, что до утра оставалось всего каких-то три часа. Вполне нормальный срок, который можно провести без сна, но в надежде, что оный наступит, хотя бы, под утро.

Утром оказалось, что сон действительно одолел организм. Солнце вовсю светило в окно. Дверь на лоджию опять была приоткрыта, и оттуда в комнату проникали его теплые лучи вместе со свежим, оставшимся еще с ночи, возду-хом.

Позавтракав, Антон вспомнил о том, что оставил в прихожей лампочки. Те самые, что были предназначены пойти в жертву глобальной неосвещенности подъезда.

«Хотя бы у себя вкручу, а остальные пусть сами о себе позаботятся», - решил про себя Антон и вышел на площадку. Постояв, задрав голову, посмотрел на заштукатуренный патрон с торчащей из него лампочкой и пришел к выводу, что для задуманного им дела без табурета будет попросту невозможно обой-тись. – «Н-да, высоко же его задрали…»

Едва он встал на принесенный из кухни табурет и принялся выкручивать нефункционирующую лампочку, чтобы заменить ее на другую, новую, как дверь квартиры напротив открылась, и из нее вышел юноша – тот самый, ко-торый в прошлую ночь наблюдал, как его, Антона, грызут сразу трое малоуч-тивых граждан. Скрестив тоненькие ручки на хиленькой подростковой груди и не спуская с него слегка заинтерсованного взгляда, мальчик неспешно при-близился и встал, по-хозяйски привалившись плечом к корявой надписи «Слава России», выведенной кем-то из истинных патриотов фломастером на стене.

Боковым зрением Антона заметил, что уже не один. Новую лампочку на этот момент он держал в зубах, поэтому проводить диалог с юнцом было со-вершенно излишне. Однако направленный на него пристальный взгляд моло-деньких глаз вындил его, все таки, процедить сквозь сей предмет искусствен-ного освещения, не разжимая зубов, но в меру приветливо:

- Привет. Здесь живешь, да? С папой?

- Дяденька, а почему вас это интересует? На педофила вы не похожи… Вроде как.

- Какой же я педофил?! Я не педофил. Твой папа – педофил, может быть, раз ты взрослым такие вопросы задаешь?..

Он ни в коем случае не хотел оскорбить своего старшего соседа, лишь толь-ко научить его нагловатого отпрыска не раговаривать больше в подобном тоне со старшими. При этом он даже не ожидал, что парень, словно бы между прочим, приспокойно отделится от стены, подойдет к нему и, даже не размы-кая сложенных рук на груди, саданет ногой, обутой в кроссовок, по табурету, на котором продолжал еще стоять Антон.

Первый грохнулась об пол и разлетелась на мелкие осколки успевшая пере-дать законное место новой лампочка. Где-то рядом грохнулся мигом утра-тивший равновесие табурет. Едва не выматерившись от неожиданности, Ан-тон приземлился рядом с ним – прямо на то место, из которого растет левая нога. Пока он оправлялся от весьма болезненного удара и приходил в себя от небольшой психологической травмы, дверь в квартиру соседа грохнула, за-хлопнувшись – это маленький хулиган успешно сделал ноги.

- Ублюдок маленький, - обидевшись, проворчал Антон, поднимаясь и отряхи-вая с задницы каменную крошку, которая в микроскопическом варианте по-крывает большую площадь всех большинства лестничных площадок России. Приподняв за ножку табурет и убедившись в его целостности, обреченно по-смотрел на то, что осталось от лампочки, и зашел обратно в квартиру - воз-вращать на место табурет и брать из кухни веник и совок.

Пока он подметал результат особой обиды мальчугана на то его замечание, дверь той самой квартиры опять отворилась. Из нее высунулось осунутуе, ху-дое лицо старика. Грустным, участливым взглядом он некоторое время на-блюдал, как Антон подметает, и когда тот выпрямился с набранным в совок стеклом, собираясь уже скинуть его содержимое в ближайший мусоропровод, у него поинтересовался:

- Вас не сильно Васятка побил, не сильно?

По всей вероятности, в заблуждение ввело несколько побитое лицо молодо-го человека с веником в руке. Настроение Антона не особо располагало к раз-говору с кем-то, и уже тем более с одним из взрослых, которые так и не смог-ли воспитать свое дитя соответственно людским законам и рамкам. Или же они вообще не делали таких попыток. Но дед был старый и обращался нему с такой плаксивой, извиняющейся вежливостью, что он просто не смог ему не ответить, пусть даже ответ у него получился едким и сарказматичным:

- Еще бы он меня побил!.. Это я с лестницы ночью упал, не обращайте вни-мания.

- А, упали?.. Понимаю. Может, вы тогда зайдете, чайку с тортиком попьете? У меня дочка приехала, тортик привезла. Тортик вкусный!..

- Нет, сасибо. – Антон не хотел вслух признаваться, что ему совершенно не хочется войти в квартиру, в которой обитает этот подозрительного воспита-ния сопляк. Абсолютно не было никакого желания вновь увидеть наглую фи-зиономию надменного подостка. – Как-нибудь в другой раз.

Старичок долго смотрел на него, потом тонкие губы расплылись в улыбке узнавания.

- А вы здесь давно, юноша? Что-то я раньше вас здесь не видел. Вы не из тринадцатой квартиры, нет?

- А что, так сразу не понятно?.. Извините. Это я так. Сгоряча.

- Я вижу, у вас лампочка разбилась?.. Вам принести? У меня есть – мно-ого на антресолях лежит.

- Спасибо, не нужно. Я уже вставил.

- Ладно тогда, - с гречью вздохнул дед, которому не удалось затащить к себе на чай своего нового соседа. – До свидания. Если что – заходите. Меня Вик-тор Палыч зовут.

- А я – Антон. Отчества – не надо, - буркнул юноша и подумал: «Что-то мно-говато Палычей у меня за последние несколько часиков-то…»

- До свидания, - еще раз попрощался старичок и закрыл за собой дверь.

Слив содержимое совка в мусоропровод; стекло и металлический патрон какое-то время летели сквозь пространство трубы, пока этот звук не исчез где-то в самом низу; Антон уже начал подниматься по ступенькам в свою квартиру, как вдруг подумал о том, что не плохо было бы сходить в библиоте-ку, взять себе какое-нибудь чтиво. Время отпуска некулонно двигалось к сво-ему завершению, но из-за этого не следовало впадать в уныние и ограничи-вать себя просмотром телевизора, который и так показывал не важно из-за комнатной антенны, чьи матовые усы ловили, казалось, только то, что они хо-тели.

Сказано – сделано. Сунув в задний карман джинсов паспорт, наперед зная, что там он ему временно потребуется, он вышел из подъезда и по старой па-мяти направился туда, где находилась библиотека.

Войдя в фойе, Антон даже задержал дыхание – настолько было тихо вокруг, что даже не хотелось нарушать эту тишину собственным дыханием. Других вокруг не было, поэтому не дышал здесь только он один. Еще не дышала, от-давая дань тишине, наверное, худенькая библиотекарша в круглых очках, ка-ждая из двух линз которых по размерам едва не превышала ее лицо с мелки-ми чертами. И среди всего этого выделялся нос – длинный, выглядящий словно естественная подпорка для этого искусственного органа усиления зрения. Хотя по тому, с каким деловым остервенением она раскладывала кар-точки в большой картонной коробке из-под обуви, ее работа постепенно ей переставала нравиться.

Антон уверенно зашагал к ней, на ходу вынимая из брюк паспорт и рисуя губами приветливую улыбку. Впрочем, в ответ он получил электрический взгляд поверх двух моноклей-дистрофиков на лице. Беблиотекарь замерла, ее пальцы с длинными накладными ногтями, делающими паьцы похожими на когтистые лапы какой-нибудь болотной цапли, замерли, нависнув над так и не до конца разобранной картотекой. Когда Антон окончателльно вторгся в ее малюсенький, исполненный тишины мирок, она ожидала с терпеливой на-стороженностью готовой ринуться в атаку на врага фурии.

- Скажите, у вас нет чего-нибудь почитать? Я у вас впервые, вот мой паспорт. Я хотел бы тут у вас зарегестрироваться.

- Что именно? – бросила женщина-библиотекарь в ответ ему так, словно он уже не раз подходил к ней с одним и тем же вопросом; «Дайте мне книгу, ко-торой у вас нет и не было никогда, а я сделаю так, чтобы вы ее вообще нико-гда больше не увидели».

- Ну, я не знаю, так много книг… Детектив какой-ибудь. Интересненький.

- Интересненький? – с иронией скривила рот библиотекарь. – У нас много интересненьких. Вам какую полку завернуть?

Антон не был фанатом злой иронии и не воспринял колкость должным об-разом. Вместо этого он подавил желание с сарказмом ухмыльнуться, так что «письмо», отосланное ему, по адресату практически не дошло.

- А какие у вас детективы?

Лицо библиотекарши заволокло тучами негодования.

- Вы что, издеваться в библиотеку пришли?

- Нет, я просто пришел взять что-нибудь почитать, - совершенно спокойно пожал плечами Антон, непринужденно кося взглядом куда-то в сторону пест-рящих книгами стиллажей посреди библиотечного зала.

Гнев библиотекарши углубился куда-то в вечность. Похоже, она совершен-но не искренне смирилась с тем, что следующий этап этой нелегкой борьбы она потратит на зеркальное отражение в себя так же, как и в тот, предыду-щий.

- Так, детективов у нас много, но для вас я по полкам лазать не буду, - вместо того, чтобы снова зло сострить, заключила она, как отрезала. – Сами ищите. Приносят всегда, ставят невесть куда, потом ищи невесть где…

Антон не стал больше пытаться выпытать у настырно не желающей с ним вежливо обращаться библиотекарши местоположение интересующей его биллетристики. Он просто оставил паспорт на ее столе и приспокойно дви-нулся к книжным полкам.

Книг здесь действительно было очень много. Естественно, как и в любой другой библиотеке. Картонные карточки, воткнутые между корешками, были нужны для облегчения поиска нужной литературы. Антон принялся следо-вать написанному на них и надеяться на то, что все стеллажи не забиты здесь только книгами вроде «Все о биологии» и «Ядерная физика и наука в мире».

В конце концов ему удалось найти кое что из разыскиваемого: потрепанная книжонка, мягкая глянцевая обложка которой была сплошь покрыта трещи-нами в тех местах, где ее немилосердно сгибали. С ней он и вернулся к биб-лиотекарше в надежде, что страницы у его аходки не вырваны и не заляпаны чем-нибудь вроде варенья или чего-то, и того похуже.

- Вот эту.

Книгу он положил как раз на то самое место, куда клал свой паспорт. Пер-вого, кстати говоря, так уже не наблюдалось.

- Говорите вашу фамилию.

- Она же в паспорте. Который вы, кстати, уже забрали.

- Не надо делать из меня дуру. Я и так… Ладно, вот ваша книга. И смотрите, чтоб она была здесь по истечении срока. Иначе мы вынуждены будем приме-нить соответствующие санкции. Штраф за нее, я думаю, вам не понравится.

- Хорошо, я постараюсь. – Антон подумал, что ему дадут, хотя бы, пакетик, чтобы не нести этакую ценность так, в руках, но вместо этого получил истре-бительный взгляд невзлюбившей его за что-то библиотекарши.

- Не «постараюсь», а точно! – бросила ему вслед библиотекарша, когда Антон уже направился с книгой к выходу.

Отвечать, на этот раз, он ей не стал – не хотелось портить себе настроения от искушения поскорее прийти домой и раскрыть это старое, уже давно неиз-даваемое издание.

На подходе к дому Антон вдруг увидел небольшое скопище народа. Приос-тановившись в заинтригованности, он двинулся в их сторону.Все стояли, склонив головы, и смотрели на что-то, что лежало у них под ногами. Здесь был даже маленький мальчик, держащийся одной маленькой ручонкой за ру-ку матери, а другой – за веревочку, на которой позади него угрюмо стояла ма-ленькая деревянная лошадка на колесиках.

Подойдя ближе, Антон увидел Боцмана, а тот заприметил его, повернулся и помахал здоровенной ладонью, - мол, иди скорей сюда. При этом его лицо выражало суровую задумчивость над тем, что привлекало сейчас всеобщее внимание.

Протиснувшись между бородатым мужиком с толстым пузом и авоской и небритым юношей какой-то зековской внешности, Антон глянул на то место, куда были устремлены их взгляды, и невольно проговорил, едва даже не вы-ронив книгу из подмышки:

- Не может быть!..

Но быть могло. Его глазам открылся асфальт, от въевшейся в него бесфор-менной лужи крови превратившийся из сероватого в ужасающе черный. И поверх этой лужи, перекрасившей асфальт в столь страшный цвет, лежал один из тех молодых людей, которых он встретил у своего подъезда поздно ночью. Не нужно было приглядываться к застывшему лицу и остекленевшим глазам, чтобы узнать в нем того самого юношу, который попросил его о гума-нитарной помощи взамен на целостность конечностей. Вместо горла у маль-чика зияла дыра – все выглядело так, словно его зацепили целым сонмом острейших крюков и со страшной силой рванули на себя, вырвав плоть на-прочь, до самых шейных позвонков.

Антон не заметил, как рядом с ним оказался Боцман, и потому вздрогнул от неожиданности, когда тот вполголоса заговорил:

- Его старушка из моего подъезда нашла. Божий одуванчик, но орала так, что вон, полдома сбежалось. Не знаю, как его раньше не нашли – лежит ведь на видном месте… Вон, друзья его – сбежали, видно; не похоже ведь, чтоб эти типчики поодиночке ходили.

Сверкая синей мигалкой, к месту происшествия подъехал милицейский уа-зик. Пара угрюмых милиционеров, держась за табельное, а другой рукой придерживая фуражки, чтобы ее, не дай бог, не потерять, побежали расталки-вать собрашихся в группку людей.

- Разойдитесь, в сторону, в сторону! – расталкивая зевак, командовал толсто-пузый, своим больше даже, чем широким торсом расчищая дорогу молодому и гораздо более худенькому коллеге. Тот уже держал на изготовке пистолет, и от этого какая-то пожилая женщина отшатулась от него, как от огня, и не приняла даже в учет вытянутую и совершенно безобидную физиономию его обладателя.

- Пойдем-ка и мы отсюда, - оглядевшись по стоонам, заговорщицки высказал свое мнение Боцман. Ему пришлось потянуть впавшего в ступор Антона за руку, и только так ему удалось его слвинуть с места.

Они отошли в сторону, и Боцман достал помятой пачки парочку сигарет с фильтром. Одну он протянул Антону.

- Покури, а то ты какой-то осунувшийся и бледный как вампир.

Антон удивился тому, как дрожала рука, когда он принимал это бесценное на данный момент подношение. Боцман дал ему прикурить. Антон нервно за-тянулся и сдавленно закашлялся – слишком большая порция терпкого дыма хлынула в легкие.

- Да ты что, не курящий у меня, что ли?!

- Еще в школе бросил.

- Вот и правильно. Вот и не кури. Зараза это. Зараза, но мозги прочищает не-плохо. Особенно когда вот такое творится…

Антон был с ним совершенно согласен. Дым, хоть и не принадлежащий к сорту тех, призванных затуманивать мозг и переделывать его под свой лад, но еще от пары дополнительных тяг на душе действительно полегчало. И он те-перь более-менее спокойно наблюдал за тем, как приезжает скорая помощь, как молодого человека укладывают на носилки и поспешно грузят увозить. Толстопузый милиционер бегал, широко расставив руки, прогоняя не спеша-щий расходиться народ, а его более малогабаритный коллега по-прежнему не решался расставаться со своим табельным оружием.

- Молокосос, - вынес вердикт по его персоне Боцман, помолчал немного и обратился с участием к Антону: - Ну как, пришел в себя?

Антон кивнул. Голова слегка побаливала, и он не мог понять, отчего это – от тяжкого дыма или же от переживания по поводу увиденного.

- Не поверишь, но это второй труп за эту неделю, который я вижу. Кошмар какой-то.

- Согласен, раньше у нас кошек и собак все кто-то убивал, - просвятил его Боцман. – Каждую неделю почти кошек разорванных под окнами то и дело находили. А однажды кто-то распял кошку прямо на чердачной двери. Блин, бедняжка же еще жива была, когда я ее нашел.. Никогда не забуду того, что мне пришлось сделать, чтобы она, бедняжка, не мучилась…

- Да, это ужасно, - не удержался от подтверждения Антон. Сигарета почти была докурена, но он не желал с ней расставаться.

- Ты сигарету почти докурил. Дать тебе еще одну?

Антон очень медленно покачал головой. Курить больше не хотелось, но за-пах тлеющего табака как-то по-особенному успокаивал нервы.

- Может, ко мне зайдешь? У меня пиво есть в холодильнике.

Антон сейчас был на все согласен. И оно было вопринято Боцманом с поис-тине щенячьей радостью.

Они поднялись к нему, прошли на кухню, и тогда хозяин торжественно из-влек из холодильника большую пластиковую бутылку «Арсенального». Две фарфоровые чашки стали на стол и очень быстро наполнились коричневато-золотистым напитком.

И начались разговоры. Обычные для подобных посиделок. Боцман под ко-нец уже отчаянно жестикулировал, хохотал и ни на грамм не матерился. Ан-тон слушал его молча. Сидел, подперев подбородок рукой, и изредка пригуб-лял уже начинающий постепенно выветриваться из кружки напиток.

Но под конец посиделок настроение Боцмана постепенно начало сходить на нет. Лицо все больше становилось угрюмым, он все чаще и чаще наполнял свою постепенно убывающей из бутылки жидкостью.

- Ты знаешь, Антон, - сказал он вдруг и печально вздохнул, - мне жалко тебя. Жалко, искренне жалко. В такой ты дом попал… Что не дай боже еще кому-нибудь сюда приехать.

- Ты про распятых кошек? – Антон заметил, что язык у него уже заплетается, и отставил так и не допитую кружку в сторону.

- И про них, и про собак, и про голубей… А теперь вот и люди…

- Может, маньяк какой завелся? – попытался предположить Антон.

- Может быть. Ничего не исключено. Э-эх! – Он наклонил над чашкой бутыл-ку и уронил в нее всего несколько жалких капель. – Ты будешь допивать-то?

- Нет, - пододвинул к нему свою Антон. – Можешь допивать, я не буду.

- Тогда, может быть, я за новенькой сбегаю?

- Нет, не надо, мне достаточно. Я пойду, пожалуй.

- Ну, давай. – Судя по голосу, Боцману с ним расставаться не было никакого желания, но поделать с этим он ничего не мог. – Пообщаться было с тобой интересно. Поводить тебя?

- Да не надо.

- Счастливо, тогда.

- Счастливо. Ты не обижайся…

- Да я не обижаюсь, нормально все. Вовсе нет. Давай, удачи тебе. А я здесь еще посижу, подумаю над жизнью этой блядской. А потом, может быть, за второй в магазин пойду. Э-эх, жизнь бекова!..

«Нас ебут, а нам – некого», - угрюмо вспомнил продоление недавно услы-шанной им полуфразы Антон, когда уже сидел на стуле возле окна и пролис-тывал принесенную из библиотеки книжку. На титульном листе при помощи клея крепилась бумажка, на которой были зачеркнуты-перечеркнуты преды-дущие ее временные владельцы. Антон насчитал уже семь записей, разными ручками и разным почерком.

«Питер Чейни», - прочитал он на обложке. – «Тебе сдавать, милая!»

Читать сейчас особо не хотелось, но делать было больше нечего, да и огода портилась, о чем свидетельствовали тучи, собирающиеся на небе за окном. Как только он подумал о дожде, откуда-то с переферии горизонта громыхнуло – приближалась гроза.

Погрузившись в чтение, Антон не заметил, как снаружи потемнело, а по карнизу сначала ненастойчиво, а потом и более уверенно забарабанили мел-кие дождевые капли.

Как и обычно, дождь и размеренное чтение сыграли свою роль: глаза заво-локла дрема. Лениво повертев головой, но не обнаружив нигде поблизости хоть чего-то, похожего на закладку, Антон сложил уголок и положил книгу на подоконник. Потянувшись до хруста в локтях и сам удивившись, насколько его суставы отвыкли от физического труда, он пошел и лег в кровать – а что еще можно предложить себе делать, когда заняться в такую погоду больше нечем.

Время же было еще далеко не позднее. До вечера оставалось достаточно ча-сов, чтобы занять их чем-нибудь полезным. По крайней мере, осталось время на выяснение причин практически нефункционирующего как положено теле-визора. Четыре с половиной программы Антона уж никак не устраивали. Плюс некачаственное изображение по каждой программе, причем на каких-то оно было абсолютно несмотрибельным, по многим же другим – более или менее, но все равно оставляя желать лучшего.

Антон подошел к телевизору, нажал на кнопку и дождался, пока на экране появится обычное и уже привычное изображение в виде разнокалиберных черно-белых полос, сдобренных раздирающим уши шипением. Не особо на-деясь на хороший результат, покрутил «усы» и снова нажал на кнопку. Како-фония единообразных звуковых помех хлопнула и растворилась в небытие. Если присмотреться к черному экрану выключенного телевизора, то можно было заключить, что такая картинка даже лучше, чем вся эта растянутая по всей поверхности экрана рябь.

«Надо бы вызвать телемастера», - принял решеие он и направился к телефо-ну. Немного постоял, пытаясь уловить хоть какие-то признаки жизни в теле-фонной трубке, и положил ее на рычажки с новым выводом\: - «И телефон-ную точку надо бы провести».

Получилось так, что дождь и время, близящееся к позднему, были единст-венными двумя факторами, противящимися его желанию пойти туда-то и сделать то-то. Антон снова лег и подумал, глядя в потолок: «Как же здесь скучно!»

А скучно действительно было: ни радио, ни нормально работающего теле-визора, ни функционирующего телефона… Радио!

Был один старенький приемничек. Антон иногда пользовался им по старо-му месту жительства, теперь же мог лицезреть его, предусмотрительно за-пихнутым соседом на дальний стеллаж. Приемник не успел запылиться, но на нем до сих пор оставалась пыль, собранная за время простоя на старой квартире.

Вытянув тоненький усик радио и направив его туда, где, по его мнению, аходилась зона наиболее качаственного радиосигнала, Антон принялся кру-тить настройку. Обычный свист на глухих частотах время от времени сменял-ся проблесками той или иной занятой частоты приема. Набредя на радио, ко-торое предпочитал и прежде, невольно улыбнувшись и плюхнувшись задом на кровать, Антон приготовился погрузиться в звуки зарубежной музыки, транслируемой по этой частоте.

Его расслабление прервал резкий, адрывный крик. Шел он со стороны ле-стничной площадки и резонировал так, как если бы кричали откуда-то сверху.

«Что там еще такое случилось?!»

Он уверенно вышел на лестницу; вкрученная им накануне лампочка ярко светила. Крик повторился, и тогда Антон положил руки на сгиб перил и, пе-регнувшись через них, вывернул шею так, чтобы было видно то, что творится пролетом выше.

- Эй, кто там кричит?! – крикнул он в пролет, не заметив там никакого движе-ния.

- Дяденька! – всхлипнул в ответ испуганный детский голосок. – Дяденька, помогите Барсику, ему плохо, дяденька, помогите!..

Не став мысленно разбираться, кто такой Барсик и что могло с ним про-изойти такого, из-за чего теперь так убивается ребенок, Антон ринулся по ступенькам наверх. Там он увидел ребенка, девочку лет шести. Она сидела на коточках и вытирала маленьким кулачком заплаканные глазки. На коленях у нее что-то лежало – что-то черное и пушистое. Позднее, присмотревшись, Антон увидел безжизненно поблескивающие два зеленых глаза и едва подер-гивающийся кончик пушистого хвоста, свисающий с детсткого колена на пол лестничной площадки.

- Что с ним такое? Это твой кот? – Антон участливо присел на корточки возле нее и коснулся кончиками пальцев пушистого кошачьего бока, который часто-часто опускался и поднимался – животному было явно худо.

- Дяденька, ему плохо, ему очень плохо! – заплакал в голос несчастный ребе-нок.

Антон коснулся холодного носа кота. Кот мелко затрясся, словно в конвуль-сиях, и протянул ему лапу с выпущенными когтями, будто говоря: «Не трогай меня, мне и так плохо». При этом он наскрыл розовый ротик и издал протяж-ный, исполненный муки вопль.

- Дяденька, я вышла его искать, я думала, он убежал, а он дома… Он выбе-жал, я побежала за ним… Дяденька, он так кричал, он так плакал!..

Лишь всмотревшись в животное пристальней, Антон увидел, в чем была причина: брюхо кота было распорото, и кольца кишок, вывалившиеся наружу, сползали по юной девичьей коже на пол. Как только он увидел это, животное издало слабый, сдавленный стон, уронило голову набок и затихло с вывалив-шимся наружу язычком.

Девочка зашлась в истерических рыданиях. Антону пришлось приобнять ее за вздрагивающие плечики. Девчушка ответила ему тем, что уткнулась в него головой и обхватила маленькими ручонками за торс. Мертвый кот сполз с ее коленок, оставив на них страшные кровавые разводы.

- Ну-ну, успокойся, - шептал в тщетных попытках ее утешить Антон. – Мне тоже очень жалко твоего кота, только не плачь…

Но девочка все не унималась. Она начала чего-то говорить, но сквозь рыда-ния нельзя было разобрать никаких фраз.

- Девочка, успокойся. Где твои родители?

- На… на работе.

«Молодцы же, блин!» - подумал на счет этих людей Антон, поражаясь такому наплевательскому отошению к собственному чаду. – «Ушли и оставили ре-бенка одну, с мертвым котом на руках!..»

Что же ему было делать с несчастным ребенком? Оставить ее одну, отвести в пустую квартиру, чтобы оставить ее там до того момента, когда какое-нибудь отребье вспорит и ей живот вот так же?! Нет, так поступать было нельзя.

- А они скоро вернутся?

- Под утро…

- Пошли ко мне. Пойдем, пойдем…

Он взял ее на руки и стал спускаться по лестнице. Девочка не сопротивля-лась. Она уже не плакала в голос, а только едва слышно всхлипывала, при-жимаясь к нему как к единственной надежде на опору и поддержку.

Когда они уже спустились к двери в его квартиру, девушка всхлипнула:

- Котик… Барсик…

- Сейчас. Стой здесь.

Антон втолкнул ее в квартиру, прикрыл за ней дверь и ринулся обратно вверх по ступенькам. Кот по-прежнему лежал там же, где его и оставили, ес-тественно, не подавая никаких признаков жизни. Постояв над ним немного и решая, как будет его лучше взять (уж очень не хотелось касаться вывернутых на изнанку внутренностей), все же не стал особо мудрствовать и поднял не-счастное животное за хвост. Но вот так нести его и без того шокированной девочке было бы жестоко. Он снял футболку и бережно завернул в нее кота. Теперь нужно было сделать так, чтобы она не смотрела лишний раз на своего бездыханного любимца.

Когда он вернулся, девочка просто стояла и тихо плакала. Проскользнув мимо нее, Антон вышел с котом и положил его там.

«Завтра утром закопаю его во дворе», - дал себе установку и вернулся к пла-чущей девочке.

- Пойдем в комнату. Ложись спать.

Девчушка послушно прошла в комнату и легла на кровать. Антон бережно накрыл ее одеялом, и к тому времени она уже тихо спала.

Сам Антон присел на стул возле окна. Нужны было привести мысли в по-рядок и убедить себя в достоверности всего происходящего. Все казалось ему не более, чем плохим сном, но только все больше этот сон походил на реаль-ность.

На площадке ему послышались какие-то звуки. Наступила ночь, и в комнате стояла тишина, так что можно было без труда услышать шаркание за дверью. Потом до слуха Антона долетело чье-то дыхание – неровное и сбитое. Такое присуще человеку, который ночью только что вернулся с забега на пятисо-тметровую дистанцию.

Антон поднялся со стула и на цыпочках прокрался к двери. Стараясь не дышать, заглянул в глазок. Единственное, что ему удалось разглядеть – это какое-то движение в направлении ступенек, ведущих на этаж ниже.

Антон, не долго думая и будучи уверенным, что это именно тот, кто столь зверским способом расправился с котом несчастной девочки, отпер замок и выскочил на площадку.

- Ты, стой! – крикнул он тому, кто уже исчез, мелькнув размытой стенью на стене нижнего пролета.

Антон не стал его преследовать. Вернувшись в комнату, он запер дверь на замок и схватил телефонную трубку.

- Твою мать! – вслух выругался он, нервным движением опуская ее обратно на аппарат. – Идиот, совсем забыл, что он у меня еще ведь даже не подклю-чен!..

Итак, на завтрашний день у него было запланировано многое.

Оставалось только ждать до утра и надеяться, что наступившая ночь не при-несет новых, ужасных событий…

Всю ночь он просидел возле спящей девочки. Та спала крепко, но иногда всхлипывала и ворочалась. Несколько раз он поправлял ей одеяло, ловя себя на мысли, что испытывает к этой девочке совершенно искренние, но какие-то отцовские чувства.

Едва начало светать, он вспомнил про кота – ведь тот все еще лежал на лоджии и вполне мог попасться на глаза девочке утром. Стараясь открывать дверь на лоджию бесшумно, он осторожно взял кота на руки и огляделся, пы-таясь вспомнить, куда они с соседом убрали саперную лопатку – ту самую, которой он еще тогда, на старом месте, иногда вскапывал немногочисленные грядки на территории, расположенной рядом с домом. Она обнаружилась в углу, в прихожей, легко легла в руку, и он вышел из квартиры, дрожащими от напряжения руками заперев за собой входную дверь.

Во дворе солнце еще не успело рассеять откатывающуюся прочь ночь. Теп-лый сумрак до сих пор окутывал окрестные деревья и притихший дворик.

Оглядевшись по сторонам, Антон решительно направился к скверику, кото-рый располагался не сказать, чтобы далеко от его места проживания. Людей на улице еще не было, и это помогало не ловить своей бесформенной ношей чье-то прилюбопытнейшее внимание. Антон двинулся уверенным шагом, двигаясь в направлении сквера, и надеясь возвратиться до того, как его ма-ленькая гостья пробудтся.

Внезапно он услышал крик. Женский, полный неподдельного испуга, он долетел до ушей мигом замеревшего на месте Антона. Без труда он опреде-лил, что крик доносится со стороны сквера – того самого, в который он на-правлялся, чтобы похоронить «по-человечески» кота. Прижав к себе мертвое животное, не выпуская из другой руки лопату, он опрометью бросился в том направлении.

Поскольку уже светало, ему удалось разглядеть на аллее какое-то движение. Он увидел женщину, вырывающуюся из рук незнакомца, который хватал ее и пытался затащить в ближайшие кусты. Женщина отпихивалась от него, но тот настойчиво и грубо лапал ее и дергал за руки; на расстоянии двадцати метров, которое отделяло их от Антона, был виден свисающий с локтя по-рванный рукав.

- А ну оставь ее! – Антон прокричла эти слова и бросился ей на помощь; по-койного кота он по-прежнему прижимал к себе как особо драгоценную ношу, которую ни в коем случае нельзя потерять.

Нападающий никак на это не отреагировал. Возможно, он был просто глу-хой.

Тогда Антон вспомнил про лопату, что все еще была в его руке. Подбросив орудие в руке, он швырнул ее в нападавшего словно копье, не целясь, но на тот момент не задумываясь о таких мелочах.

Но он попал. Лопата пролетела мимо, но все же задела плечо нападавшего. Тот оттолкнул от себя женщину, та вскрикнула и упала на дорожку, ведущую через сквер. А сам он бросился бежать и буквально растворился в предрас-светном сумраке.

- С вами все в порядке? – Антон подбежал к рыдающей женщине и помог ей подняться. Как оказалось при ближайшем рассмотрении, одежда на ней вся превратилась в лохмотья, а кое-где, на коже, остались кровавые ссадины. Косметика, покрывающая ее лицо, стекла на лицо на подобии маски боли и обиды.

- Игорь, где ты?! Игорь!

Вначале ему показалось, что женщина сошла с ума: она оттолкнула от себя все попытки ей помочь со стороны Антона и поднялась на ноги, осоловело глядя по сторонам. Антон тоже осмотрелся вокруг и увидел ноги, лежащий на дорожке сквера. Остальная часть тела находилась в густо разросшемся кус-тарнике.

- Игорь! – От ужаса голос женщины сорвался. Она бросилась к лежащему в стороне мужчине и пала возле него, рыдая и обнимая руками неподвижное тело. – Игорь, Игорек, ответь мне, ну ответь же!..

Антон стоял в стороне и чувствовал, что ничем не может помочь несчаст-ной женщине. Тот, по кому она так убивалась, явно был ее мужем. Или дру-гом. Что было уже и не важно – человек этот, бесспорно, был уже мертв.

Антон поднял с земли лопату и внимательным взглядом осмотрел деревья, растущие вокруг аллеи. Где-то там, в предрассветной тишине, пока еще даже не тронутой пением просыпающихся птиц, прятался убийца. Тот самый, до которого эта самая лопата не долетела в должной мере.

Ох, как он сейчас жалел об этом!

Подавив в себе желание отправиться в парк, разыскать злодея и довершить недоделанное, раскроив этой самой лопатой ему череп, Антон возвратился к действительности. Женщина уже не плакала. Она сидела над телом и время от времени вздрагивала. Сил на рыдания ей уже не хватало.

- Успокойтесь, пойдемте, я вызову «скорую».

- Да идите вы! – оттолкнула его руку женщина. – Отойдите от меня!

- Даже так? – обиделся Антон. – Я вам помочь хотел, а вы меня прогоняете…

- Пошел вон!!! – Антон даже отскочил – так истерически она на него рявкну-ла. – Не нужна мне ваша помощь, оставьте меня!!!!

- Хорошо, - пожал плечами Антон.

«Ну и черт с тобой», - подумал он, удаляясь. – «Кота только из-за тебя поте-рял. Истеричка».

Порывшись вокруг и едва увернувшись от туфли на высоком каблуке, кото-рой метнула в него скорбящая женщина, кота он так и не нашел. Больше он ей не стал предлагать услуг о помощи.

«А может, это и к лучшему», - подумал он про кота. – «Может, предложить этой даме услуги закапывальщика?..»

Отойдя от места происшествия на несколько шагов, он остановился и огля-нулся. Несчастная женщина теперь пыталась выволочь своего бездыханного приятеля на дорожку. Для этого она ухватила его за ноги и со всей присущей ей силой слабого пола старалась с этим справиться. У Антона мелькнула мысль подойти и помочь ей, однако, помня, что совсем недавно каблук ее туфли едва не застрял у него в голове, поспешно отвернулся и двинулся об-ратно к дому.

Не успел он пересечь границу парка, как тут же услышал отчаянный крик. Женскмй крик, и при этом сомнений для Антона не было – кричала та самая женщина, которую он оставил позади себя.

И опять Антону ничего не оставалось, кроме как броситься в обратном на-правлении. Случайно задел лопатой о ногу при беге и в сердцах швырнул ее в неизвестном направлении. Если что, ему хватило бы и голых рук, чтобы справиться с ЭТИМ – настолько велика была ярость, скультивировавшаяся в нем.

Когда он прибежал на место разыгравшейся трагедии, женщина уже лежала на земле. Когда Антон подошел к ней, она попыталась подняться на четве-реньки, но снова упала. Рукой она держалась за горло, из которого на асфальт спускался густой шлейф крови. Едва юноша протянул к ней руки, до конца еще не зная, что он должен делать, чтобы помочь умирающей женщине, лок-ти у нее подломились, и она растянулась на асфальтовой дорожке аллеи пар-ка.

Антон не помнил, как добрался до квартиры. Вполне возможно, что он до-бежал до нее за минуту, но, тем не менее, лопаты при нем уже не было – он оставил ее там, куда выкинул в сквере.

Девочка уже проснулась и теперь сидела на краешке кровати, очень груст-ная и усталая. Когда в комнате появился Антон, она даже не шевельнулась – только перевела на него глаза, в которых стояла вселенская мудрость, и по-нятно было, что она уже смирилась со смертью пушистого друга.

- Дяденька, вы его похоронили?

Антон так и застыл на месте: в его планы уж никак не входило то, что его маленькая гостья будет знать о том, что ее кот будет предан земле. И хотя это было не так, на крайний случай у него уже имелась глупая легенда о том, что котик вдруг ожил и убежал.

- Кого? Котика твоего? Нет, милая, котик твой жив, он здоров. – Для пущей убедительности Антон попытался весело рассмеяться, но сам понял довольно скоро, что это у него не выйдет особо убедительно. – Я его даже поймать не успел – он так ловко от меня рванул в окно!..

- Не надо обманывать, дяденька, я и так все понимаю. Вы ночью встали и вы-несли его из домика.

Из домика! Как же просты, все таки, дети в своих определениях. Наверное, у нее был игрушечный домик в натуральную величину. Как мило!.. Если бы не было так сейчас грустно.

- Но ведь ты спала!

- Я не спала. Я все слышала! – чуть ли не с укором выпалила девчушка. Голо-сок ее дрогнул, но она мужественно сдерживала слезы. – Вы унесли моего котика.

- Послушай, - начал Антон, надеясь, что ему удастся внушить девочке все, что смогло бы не нанести ей ей дополнительного душевного вреда, - давай забудем пока про Барсика. Он вернется, обязательно. Скажи лучше, где твои родители, когда они вернутся?

- Мама и папа должны были уже вернуться. Я хочу домой, дяденька, но я бо-юсь выйти – там злой дядя. Пожалуйста, выйдите, нажмите на кнопочку зво-ночка. Где они?

- Хорошо, я проверю. Но ты – сиди тут. Хорошо?

- Угу.

Надавливая на кнопку указанной девочкой квартиры уже в который раз, Ан-тон растерял всякую надежду на встречу с ее обитателями. Постояв минуты две-три перед дверью, которую ему так и не открыли, он вернулся к себе.

Девочка оказалась послушной – она по-прежнему сидела на кровати.

- Извини, но они, наверное, еще не пришли, - с сомнением пробормотал Ан-тон. – А как они выглядели-то?

Девчушка залопотала, начав их описывать. К слову, ее описание было дос-таточно ярким и понятным. Антон слушал и ощущал, как ледяной холодок начинает подниматься по спине от копчика к лопаткам. Как же ему в тот мо-мент хотелось, чтобы он оказался не прав!..

- Ты точно уверена? – в последней надежде переспросил он у девчушки, ко-торая к тому моменту уже умолкла и смотрела на него своими искренними, блестящими глазенками.

- Да. Вы что, меня не слушали? – сердито нахмурилась и надула губки она.

«Как же мне сказать тебе, что оба твоих родителя там, на аллее, и уже не жи-вы?» - глядя в эти большие, откытые глаза, в которые просто невозможно бы-ло говорить ложь, подумал Антон. – «Да-а, бедняжка, за что тебе такое смо-лоду?..»

- Они… они уехали. Позвонили мне, сказали, что уехали, и что приедут… приедут…

- Не обманывайте меня, дяденька. Вы новенький, мама не могла вам дать свой номер телефона. Почему вы не хотите сказать мне правду? – На ее глаза вновь начали наворачиваться слезы. – Что плохой дядя распорол и им живо-тики?!.

И вот она уже рыдает, упав ему на грудь и сотрясаясь всем своим малень-ким тельцем. Руки Антона обняли ее, прижали к себе, и он сам теперь едва не плакал. Ему было настолько жалко несчастного ребенка, что чувство было та-кое, словно бы это его собственные родители лежат сейчас там, в сквере пар-ка, под медленно уползающей под теплыми солнечными лучами тенью суме-рек…..

Просмотры: 1477

Следующий пост
Серебряная плеть
In HorrorZone We Trust:

Нравится то, что мы делаем? Желаете помочь ЗУ? Поддержите сайт, пожертвовав на развитие - или купите футболку с хоррор-принтом!

Поделись ссылкой на эту страницу - это тоже помощь :)

ИЗГОНЯЮЩИЙ ДЬЯВОЛА. ВРАТА
Еще на сайте:
Мы в соцсетях:

Более 19,000 человек подписаны на наши страницы в социальных сетях. Подпишитесь и вы, чтобы не пропустить важные новости, конкурсы, интересные статьи, опросы, тесты и видео!

Комментариев: 8 RSS

  • очень удачный рассказ вы написали) я бы даже сказал реалистичный, сильно подкупает таким легким бытовым юморком, ненапрягающими диалогами и сильной такой интригой вокруг сверхъестественных сил, признаю я сначала думал что интрига будет заплетена вокруг наркоманов, но после прочтения понял что ошибся+)

  • несомненно присутствует, но я не стал о ней упоминать) очень выйгрышны

  • рассказ, но вот только есть одно маленькое "но" за всей этой атмосферностью и профессиональной подачей текста, кроется нечто такое о чем я хотел бы вас просветить. я бы если писал в вашем направлениии и сохранив идею рассказа, воспользовался старым добрым Кинговским приемом, т.е, сохранение этакой атмосферности ужаса и ожидания чего-то плохого посредством внутренней психологии героев, т.е их внутренние переживания и чувства заставляющие читателя переживать за них. а у вас я увидел только одно дейтсвие)

    • Просто у меня нет никакой схемы, коллега, нет желания напугать читателя или вызвать у него какие-то эмоции. Можно сказать, это поток, льющийся сверху и заставляющий двигаться в такт тому, что очень часто называется озарением. Благодарю Вас за замечание и обязательно приму это к сведению, поскольку Вы лишний раз мне доказываете, что моя "мазня" на бумаге кому-то интересна)

  • ну знаете коллега, я бы не назвал ваше творчество мазней, вам просто нужно добавить к вашему профессионализму и интересной подачей текста, немного психологии, это придаст более эмпазантный шарм, для искушенных читателей. Почитайте свежие произведения Кинга Под куполом и тьма и больше ничего, там сплошь и рядом одна психология, и заметьте коллега, ваши с ним стили немного схожи+)

  • А я раньше думал, что "Тьма и больше ничего" - это его новый сборник, свежих, так сказать, написаний... Интересно, почему его только не так давно опубликовали, этот сборник? Про "Купол", слышал, он его немного с тех лет переработал (сейчас дочитываю сие творение, кстати).

  • а так оно и есть) правда оно появилось раньше чем "Под Куполом" не знаю право когда но точно раньше) в этом сборнике есть парочка рассказов которые берут за душу, например 1922 год+) Под Куполом я к сожалению так и не дочитал хоть дошел до завершающей концовки)

В Зоне Ужасов зарегистрированы более 6,000 человек. Вы еще не с нами? Вперед! Моментальная регистрация, привязка к соцсетям, доступ к полному функционалу сайта - и да, это бесплатно!