Фэнзона

Скотские люди (4 часть)

БиблиотекаКомментарии: 0

18

Потом он снова очутился в комнате, и сколько времени пролетело, не имел понятия. Застыл мир. Может, год прошел, может, десять. Там, где правит Глафира, свой порядок. Мыча вместе со всеми, грязный, стоящий на карачках, Виктор видел знакомый пылающий тьмой нимб над головой Глафиры.

Теща и старухи продолжали потчевать ее землей и водкой, пока та не подняла руку. Тогда кормилицы отступили, снова опустившись на колени. Глафира проглотила оставшееся и стерла слякоть с губ.

Глухой вой толпы стал громче. Виктор старался быть не хуже других. Теперь все, чего он хотел, это побыстрее вернуть Верочку и зажить как раньше. Чтобы шлепать доченьку или попрекать чем — больше ни-ни. Отныне богинюшкой его станет Верочка, ей он свою жизнь отдаст, и ежедневный Викторов труд пойдет на ее благо. Только бы вернулась, только бы прежней стала живехонькой.

Посмотрела Глафира на тело, разложенное на полу перед ней, а потом наклонилась и окатила его потоком смердящей рвоты — землей, водкой, гнилью, живыми опарышами и жуками. Взвыли старухи, взвыла Галина Александровна, вторила ей географичка, всегда заботившаяся о здоровье учащихся, и Виктор с Лидой завыли. Электрик Тусеев забился в углу, не выдержав зрелища такого. От его бешеной агонии глаза у него лопнули, изо рта пошла кровь.

Виктор вопил вместе со всеми. Был он уже частью большой массы людей, возносящих хвалу Глафире. И мечтал, чтобы и его причастили гнилостной рвотой, исходящей из самых глубоких недр тверди земной. Там обитают те, у кого нет имен, но есть власть бесконечная, неоспоримая, древнее солнца. Вбирал Виктор в себя брызги этой силы. Рос, казалось, выше потолка, выше дома. Головой упирался в черные тучи, ставя ноги на спины людишек-жуков.

Выпрямилась Глафира, отерла рот, а потом перенесла ногу через тело Верочки и присела в раскоряк. На этот раз окатила она тело своей черной смрадной мочой. Омыла мясо и косточки Верочкины, обнажая искаженное смертностью детское лицо.

Задыхаясь от вони, Виктор лаял по-песьи. Казалось ему, чем громче будет, тем больше сила целительная. Извиваясь на полу рядом с ним, Лида выкрикивала какие-то слова, глаза ее закатились, руки и ноги месили воздух. Иногда то кулаком, то пяткой попадало Виктору, но он того не замечал.

Наконец, когда моча иссякла, Глафира медленно поднялась и стала у кровати. Разом смолкли все: старухи, Виктор с Лидой и люди в прихожей. Замерли и те, что на лестнице, и немота ползла дальше, закрывая рты обезумевшим зевакам на улице. Тяжело дыша, Лида лежала рядом с мужем. Мухи налетели на ее разгоряченное потное тело, и от того она очнулась и села, глядя одурелыми глазами на Глафиру, стоящую у кровати, и лежащих ниц старух.

— Верочка, — собравшись с силами, Лида поползла вперед, — доченька. Верочка, Верочка, Верочка.

— Стой ты, дура, — вцепилась в нее мать, но Лида была крепкой и сильной, так что понадобилась помощь всех старух, чтобы ее остановить. Виктор тоже подполз, чтобы подсобить, но тут же о жене забыл. В совершенно кошмарном месиве, источающем зловоние, лежали куски его любимой дочки Верочки.

Как же так, хотелось завопить ему, вторя отчаянным воплям жены, но тут останки Верочкины стали двигаться. У Виктора словно язык отсох. Видел он, как срастались косточки, как внутренности раздавленные возвращались на место, а кожа соединялась и сглаживалась, шрамов и тех не было. Перестала вопить Лида, тоже во все глаза смотрит. А косточки девочкины выпрямлялись, вытягивались, головка прирастала, глаза крутились в орбитах.

— Так, так, так, — бормотала Галина Александровна, — быть по сему, быть по закону, быть по воле ее.

Как собрались все кусочки Веры в единое целое, замерла девочка и лежит. То ли мертва, то же спящая. А потом, когда тяжкую тишину выносить стало невозможно, дернулась Верочка, открыла рот и запищала тоненьким голоском. Билась, спину выгибала, руками сучила. Грязная, худющая, словно смертность высосала из нее все соки, зато живая. Кинулась Лида обнимать дочь, прижимать к себе, целовать.

Кричала Верочка оглушительно, но крик быстро в плач переродился:

— Мамочка, мамочка!

19

Вцепилась воскресшая девочка в Лиду, кричала, плакала, смеялась — все сразу. Лишившись сил, Виктор сидел в грязи и блаженно улыбался. Наконец все позади, теперь можно жить-поживать как прежде, или даже лучше.

— Благодарим, благодарим! — пала ниц теща, за ней последовали старухи и бывшая географичка. — А ты чего? — вытянув руку, Галина Александровна зятя схватила за рукав и дернула, шипя: — Благодари, ирод!

Ткнулся Виктор головой в смрадное месиво. Не казалось, впрочем, оно ему больше таким уж смрадным. Если мертвых возвращает, какое от него зло? Обмазал себе Виктор черной грязью лицо, бил земные поклоны и повторял:

— Благодарю.

— А убийцу покарать! Дай убийцу мне! Матери дай убийцу! Возмездия хочу! — заговорила с Глафирой Лида. Вера, уткнувшись лицом в ее большую грудь, тихо всхлипывала. — Кто мою душеньку обидел? Кто сбежал? Дай мне его, ты можешь! Ты можешь? Дай мне его.

Таращился Виктор, не понимая, что жена делает. Куда большего требовать, ведь и так…

— Что хочешь возьми, Глафира! Что хочешь, отдам! — рявкнула Лида. — Что хочешь!

Мертвая женщина наконец снова задвигалась. Подошла медленно к ней, смотрела, смотрела единственным глазом. Нимб над гнилой головой мерцал.

— Хоть и жизнь саму, лишь бы отомстить гаду!

Виктор точно знал, что будет. Отберет Глафира взамен на услугу жизнь у его дорогой супруги и придется быть отцом-одиночкой. Но это ничего, подумалось ему, и тут Глафира протянула руку и схватила Лиду за длинные волосы. А потом дернула, срывая скальп. Завопила Викторова жена, упала набок, кровь хлынула в грязь.

Верочка запищала от страха, теща к внучке бросилась. Виктор застыл, глядя, как Глафира, расправив скальп Лиды, надела его на свою почти лысую голову. В тот же миг ее бесформенное распухшее лицо покойницы будто исказилось от улыбки, черные губы в струнку вытянулись. Свежая кровь лилась по омерзительным щекам.

Кричала и корчилась от боли Лида, старухи над не хлопотали. Одна повязал своим платком ее ободранную голову. Верочка к тому времени выбралась из-под дергающейся матери и поползла к отцу. Он обнял ее крепко-крепко, чувствуя, как жизнь опять бьется в худом тельце.

— Папочка, я хочу домой, домой я хочу, пожалуйста, пойдем, — тараторила Верочка, ему на ухо.

— Пойдем, скоро пойдем, скоро, — только и отвечал он.

20

Окно с громким треском и звоном разбилось от удара снаружи. В комнату влетел шофер «Газели», сбивший Верочку. Был он в одних трусах, босой. Незримая сила пронесла его до стены и ударила сильно. Шофер рухнул на пол, извиваясь и хрипя, а Глафира подняла руку, направив на него указательный палец. Затем, пока стояла тишь, вернулась на свою кровать и легла. Для нее все закончилось.

Но для Виктора и прочих еще нет. Они получили убийцу для мщения и должны были воздать ему по заслугам. Редко в жизни такое бывает. Никто шанса упускать не хотел.

— Хватай его! – дурным голосом провизжала Галина Александровна, и первыми кинулись к шоферу старухи. Стали бить его, пинать, плеваться и говорить страшные слова. Шофер пробовал защититься, но тут наскочил на него яростный ангел мщения — Виктор.

Верочка, стоящая в углу возле тела мертвого электрика Тусеева, теперь не плакала. На ее перемазанном личике светилась улыбка. В глазках ясных, таких глубокий, что и океан позавидует, мерцали огни ада.

— Бей его, папа, бей его мама, — приговаривала Верочка, хлопая в ладоши и подпрыгивая.

В окровавленном платке вокруг головы Лида встала и, оттолкнув старух и мужа, стала пинать шофера ногами, рвать его лицо и кожу на груди. Тот блажил что есть сил. Подключились и люди из прихожей, подняли его, кровью истекающего, над головами и понесли прочь из квартиры, дальше по лестницам — и во двор. А там заново всходило солнце, оживали деревья, опять расправлял плечи свежий ветер, несущий за пазухой зерна новой жизни, которую раскидывал по земле щедро.

Когда громадная воющая толпа набросилась на шофера во дворе, он был еще жив. И жил, когда его тело уже почти лишилось мяса. Был жив, когда уже кости трещали. Вскоре и затих, и каждый взял себе что-то от него. Кто зуб — продеть в нитку, кто кусок мяса — завялить, кто косточку — на счастье в кармане носить. Папа и мама принесли Верочке кусочек кожи и ноготь. Бабушка зашила ноготь в кусочек кожи, чтобы Верочка держала оберег всегда у сердца. Никакая беда больше, ни болезнь Верочку не возьмет.

И так было.

А пока что девочка, голая и грязная, стояла на крыльце первого подъезда и смотрела на то, как рвут шофера, и хлопала в ладоши.

Жили с той поры Уховы долго и счастливо. Лида парик купила себе хороший, почти и незаметно, что над бровями и ушами ничего нет, только голая кость. Виктор дочку любит и голубит пуще прежнего. Ничего для нее не жалеет. Ваня-одноклассник дал Верочке клятву, что, когда они вырастут, он станет ее мужем и будет защищать до последнего вздоха. В благодарность Верочка чмокнула Ваню в щеку. Оттого детская любовь Вани стала еще слаще.

Живет Верочка Ухова, не тужит, учится хорошо. Со здоровьем у нее все отлично, иногда, конечно, ее рвет смрадной грязью и опарышами, ну так это ерунда.

Главное, больше не бродит по ночам. Остальное мелочи.

конец

Просмотры: 235

In HorrorZone We Trust:

Нравится то, что мы делаем? Желаете помочь ЗУ? Поддержите сайт, пожертвовав на развитие - или купите футболку с хоррор-принтом!

Поделись ссылкой на эту страницу - это тоже помощь :)

РЕИНКАРНАЦИЯ: ПРИШЕСТВИЕ ДЬЯВОЛА
Еще на сайте:
Мы в соцсетях:

Более 19,000 человек подписаны на наши страницы в социальных сетях. Подпишитесь и вы, чтобы не пропустить важные новости, конкурсы, интересные статьи, опросы, тесты и видео!



    В Зоне Ужасов зарегистрированы более 6,000 человек. Вы еще не с нами? Вперед! Моментальная регистрация, привязка к соцсетям, доступ к полному функционалу сайта - и да, это бесплатно!