Фэнзона

Три рассказа на тему параллельных реальностей

БиблиотекаКомментарии: 9

Не удивляйся

Душная ночь аномального лета погасла, и стало по-осеннему прохладно, свежо. Наступила кромешная тьма - темнее, чем все, что человек когда-либо видел в сознательной жизни. Антон Иванович шел по дороге из зеленой каменной плиты и ничуть не удивлялся очевидному, казалось бы, вопросу: кому в его провинциальном городишке понадобилось делать дорогу из малахита? Не удивлялся он и чернейшему мраку вокруг, и тому, что луны на небе уже не было, и тому, что дорога была освещена, и тому, что больше ничего не было освещено, и ничему в этом мире вообще.

Антон Иванович считал, что полностью познал жизнь, и кроме него, так же считали недалекие и глупые люди из его окружения - а прозорливых и умных он избегал на животном уровне. И когда перед Антоном Ивановичем внезапно, прямо под носом появилась золотая дверная рама в форме четырехугольной звезды, острым краем опирающаяся на зеленый камень и при этом остающаяся в равновесии, он тоже не удивился.

- Ох, сколько же такая стоит... - прошептал Антон Иванович и почесал второй подбородок, - Очень дорого. Однозначно.

Антон Иваночич приложил усилие, чтобы протиснуться мягким телом через дверной проем, не предназначенный для прямого использования. Вспомнил шахту и точное количество оставшихся денег с пенсии. И когда тело продавилось на другую сторону двери, у Антона Ивановича не было никакого удивления от того, что дорога под его ногами исчезла. Точно так же исчезает картинка на экране монитора, если полностью разрядить батарею ноутбука.

Антон Иванович падал.

- Земля скоро появится. Она есть. Определенно, так. Определенно, так. Определенно. - прошептал Антон Иванович и почесал второй подбородок.

Он падал вечность, и никакой земли не появилось.

Нарциссизм убивает

Вы думаете, что ваш мир единственный, и кроме него, не существует больше ничего? Вы правда убеждены, что галлюцинации и бред душевнобольного - это порождение его недуга? Чушь! Я излечился! Я полностью выздоровел от болезни, которая терзала меня тринадцать лет - половину моей жизни - и никто, и ничто не сможет переубедить меня в обратном, даже если это будет сам бог. Я здоров!

Теперь я вижу жёлтое небо и шины от колёс, летающие в нём, будто бабочки. Видели вы такое хоть раз в своей жалкой, ограниченной жизни? Так кто после этого болен? Я вижу фиолетовую траву, высокую-высокую, выше меня раза в два - а я весьма длинный - и она шумит сонатами Моцарта, пока я лежу на пляже из битого стекла - и стекло не ранит меня! Вы могли себе вообразить такое своим бедным, обывательским умишком? Так разве я не здоров? Я вижу себя в глади воды, чистейшей и прозрачнейшей, которая идёт от земли вверх, точно высочайшая синяя стена вдали, и моё отражение огромное, как титан, разорвавший оковы и сбежавший из Тартара. Вы когда-нибудь переставали ненавидеть своё отражение в зеркале, которое скалится страшной рожей вам утром, днём и вечером? А я наконец-то перестал, и заявляю вам, заявляю всему вашему миру: я здоров!

Но что это? Я улыбнулся себе в очередной раз, помахал рукой, а моё отражение машет рукой, но не улыбается! Я подмигнул себе, а отражение смотрит на меня немигающим взглядом, точно Ганнибал Лектер, сидящий за решеткой. Что за чертовщина! Я встал, сделал три прыжка на битом, щадящем меня стекле, а моё отражение - неотъемлемая часть меня! - все так же сидит и смотрит на меня, будто я мышь, а оно - питон!

Вдруг в руках отражения, такого неестественного и лишенного моей власти, оказалась дирижёрская палочка. Оно взмахнуло ею, и сонаты Моцарта превратились в скрежещущие звуки, будто тысячи металлических прутьев падали на кафельный пол. Я закрыл уши, но невыносимый звон, казалось, проникал сквозь ладони, и барабанные перепонки едва выдерживали пытку звуком. Моё гигантское отражение невозмутимо дирижировало, и его лицо утратило всякий человеческий вид. От боли я прикрыл глаза, но сквозь щель, оставленную веками, я увидел, как летавшие на небе шины пикируют прямо на меня! Ужас парализовал меня, я стоял и смотрел, как ко мне приближаются мои убийцы.

И только я собрался убежать прочь, как шины сбили меня с ног, и я упал на битое стекло. Не сразу я понял, что испытываю боль, что тепло под моей спиной - это тепло моей крови. Отражение совершило грандиозный взмах руками... и стена из воды стала медленно оседать вниз, теряя форму. Бурлящая масса приближалась ко мне, неся верную смерть.

А отражение - нет, теперь это гигантский человек, зеркальная копия меня, освобожденная из заключения в толще воды! Он властно поднял руку, указал на меня дирижерской палочкой и голосом из тысячи громов произнес:

- Здоров!

Ошибся реальностью

По шершавой стеклянной дороге шел девятнадцатилетний юноша в одежде-невидимке – она оставляла глазам голову, руки и голени, а тело очерчивали бирюзовые переливающиеся линии.

Этот юноша был как ребенок и не знал о жизни почти ничего, хотя ему казалось, что он очень умный. Этот юноша очень любил сладости, тратил на них много денег из стипендии, несправедливо назначаемой ему в торговом техникуме, и за свою расточительность получал словесные и физические нагоняи от матери. Звали его Николаем Лиманским, прозвище его было - Попугай.

Одежда-невидимка досталась Попугаю неизвестно как. Строго говоря, её вовсе не существовало, как не существовало и пространства, в котором находился молодой человек. И тем не менее, вокруг всё было отчётливо видно, всё слышно и всё можно было потрогать. Странное знание о несуществовании мира вокруг ничуть не пугало юношу, который сам вполне себе существовал.

Он помнил, как тремя часами ранее к нему подошли два незнакомых человека в дешёвой и потрёпанной одежде, и грубо приказали отдать кошелёк. Потом они вошли во вкус и потребовали кроссовки. А когда беззащитный юноша попытался убежать, они догнали и жестоко избили его. Попугай валялся посреди дороги возле своего дома, начался дождь… а затем молодой человек очутился внутри каждой капли, падающей с небес на город, и во всех каплях был один и тот же мир.

Кругом песок, сверкающий то серебристым, то пурпурным сиянием, огромные розы из титановых цепей и стеклянных гадальных шаров, солнце, внутри которого можно было увидеть вращение многомерной геометрической конструкции, и небо, на котором виднелась морская рябь. Попугай не понимал, что это за мир, но ему здесь нравилось.

Он легко сорвал двумя руками розу из титана и стекла и обнаружил, что она при всём своём размере весит не больше, чем полиэтиленовый пакет. Попугай поставил розу на землю, наклонил её к себе и прильнул к бутону. Цветок пах домашним печеньем.

- Тебя можно съесть, роза? – спросил у неё Попугай. – Наверное, тебя надо превратить в муку, потом в тесто, и потом ты будешь, как твой запах. Ха-ха-ха-ха-ха!

И швырнул её в небо. Роза быстро-быстро полетела вверх, взорвалась и разлетелась на множество мелких монеток, к которым непонятно как были прикреплены орлиные крылья. Монетки полетали, сбились в квадратный косяк и полетели к солнцу.

- Тоже мне Икары! – крикнул им вслед Попугай.

- Ты почему обидел растение? – услышал он строгий и страшный голос сзади.

Попугай обернулся и увидел… Это было самое странное , что он видел в и без того странном мире. Перед юношей в одежде-невидимке с бирюзовыми контурами парило нечто, похожее на чернильную кляксу, попеременно принимающую вид разных рисунков ангела, будто выполненных неизвестными сумасшедшими художниками, и неизменно возвращающуюся в первоначальную форму.

- Я нечаянно… - прошептал Попугай. – Честное слово… я маме расскажу.

- Ты будешь наказан. Ты назначаешься на должность узника низшей степени в Коробке. Ты будешь вдыхать туман из кислотных капель, пить напиток из нефти и бетонной крошки вместо воды, и есть землю из стекловаты. Тебе будет запрещено работать, развлекаться, общаться, говорить, делать, думать. Это лишь пять запретов.

- Если ты нарушишь хоть один из всех двух миллиардов девятисот пятидесяти тысяч шестьсот семидесяти восьми запретов, - продолжило существо, - тебе будет запрещено шевелиться на неустановленный срок. Если ты нарушишь и этот запрет, через тебя будут пропускать электрический ток в два миллиона семьсот тысяч вольт - опять же, неустановленное количество времени.

- Ты проведешь в Коробке всю бесконечность вашего так называемого времени. Приговор приводится в исполнение и обжалованию не подлежит, - завершил калейдоскопический ангел-пятно.

- Извините!.. – крикнул Попугай и исчез.

Просмотры: 359

Чтобы не пропустить важные новости, конкурсы, интересные статьи, опросы, тесты и видео, подписывайтесь на наши страницы Вконтакте, Facebook, Twitter и на наш Telegram.

Комментариев: 9 RSS

  • Мне очень понравились рассказы!

    • Спасибо, я рад, что они вам понравились. Только это скорее попытки, чем полноценные рассказы. Если бы я умел писать литературу, то давным-давно издавался бы в ССК. Ну а так - чисто литературные мускулы подкачать. Но ваш комментарий очень вдохновляющий. Видимо, зря забросил литературу. Ещё раз спасибо!

  • Голоса

    Это был мир в непознанной своей чистоте. Всякая изречённая мысль была ложью, а всякое познание - скверной. Но все это обитало там - на расстоянии толщины кожи от меня. Там были люди, живущие не по своим желаниям, с выклеванными глазами, сращенными ушами, постоянно жующие хвосты собственного высокомерия. И эти голоса... я не понимал откуда они берутся. Их было легионы. Как мухи они кружились тучным роем в поисках розового мяса и готовы были драться за него с безумством бешеных львов, но розового было так мало и им приходилось питаться коричневым, придававшим им жертвенные нотки скорби. Они знали все! Что было и что будет. Как надо и не надо. Зачем то и это, так и сяк, и почему НУЖНО ВСЕМ ИХ СЛУШАТЬ!

    Они походили на раскалённых пиявок, вонзающихся в разум словно дротики. Мутанты-москиты высасывающие длинными пылесосными хоботами эфир, после чего оставалась лишь красная пыль вакуума.

    Благая весть - бог на троне! Благая весть - бог на троне! Слышалось мне в каждом их восклицании, пока невидимые пальцы с длинными как щупальца когтями копошились с хирургической точностью в моей голове.

    - Миша, поворачивай грузовичок!

    - Бери лопатку!

    - Нет! Не надо так рассыпать песок, можно же случайно в глаза попасть!

    - Одень панамку!

    - Дай девочке поиграть с твоим ведерком!

    - Пора домой! Сейчас будем обедать!

    - Не плач!

    - Не кричи!

    - Не капризничай!

    - Не моли Бога забрать тебя обратно в безмолвный Эдем!

    Был вечер. Миша сидел в деревянной клетке детской кроватки. Для полутора лет его лицо выражало изумительную серьезность и походило на карикатурную маску старца.

    Сегодня я понял откуда берутся голоса.

    - Он сказал первое слово! Вы слышали?! Его первое слово!

    - Благая весть - Бог на троне! Благая весть - Бог на троне!

    На фоне ярко алого заката, в клубящемся испарении красного тумана чёрная блестящая длань гигантскими стальными фалангами с острыми широкими лопатами на концах грубо зачерпывает груды тел, переламывая, кромсая, разрезая... просто зачерпывает и высыпает обратно в кучу... раз за разом... снова и снова... Размешивает...

  • Спэйс (ничего что сократил), это моя попытка в духе Ваших рассказов.

  • Спасибо большое ))) это я после «приятного» общения с тещей о воспитании детей сублимировал )))

    Продолжать не буду - это точно не мое. Когда выставляешь на показ, возникает постыдное ощущение словно размахиваешь в стороны полями плаща, под которым у тебя ничего нет)))

  • Нашёл несколько прикольных микрорассказов, они конечно совершенно в другом стиле, чем у вас, Спэйс. Надеюсь вы не будете против, что я их в вашей теме запостил...

    Прятки
    — Девяносто девять, сто! Кто не спрятался, я не виноват!
    Я ненавижу водить, но для меня это гораздо легче, чем прятаться. Входя в темную комнату, я шепчу тем, кто затаился внутри: «Стукали-пали!».
    Они взглядом провожают меня по длинному коридору, и в висящих на стенах зеркалах отражается моя фигура в черной сутане и с косой в руках.
    Курт Хоман
    Окно
    С тех пор, как Риту жестоко убили, Картер сидит у окна. Никакого телевизора, чтения, переписки. Его жизнь — то, что видно через занавески. Ему плевать, кто приносит еду, платит по счетам, он не покидает комнаты. Его жизнь — пробегающие физкультурники, смена времен года, проезжающие автомобили, призрак Риты.
    Картер не понимает, что в обитых войлоком палатах нет окон.
    Джейн Орви
    В поисках Правды
    Наконец в этой глухой, уединенной деревушке его поиски закончились. В ветхой избушке у огня сидела Правда.
    Он никогда не видел более старой и уродливой женщины.
    — Вы — Правда?
    Старая, сморщенная карга торжественно кивнула.
    — Скажите же, что я должен сообщить миру? Какую весть передать?
    Старуха плюнула в огонь и ответила:
    — Скажи им, что я молода и красива!
    Роберт Томпкинс
Пожалуйста, прочитайте "Правила общения в Зоне Ужасов"

Чтобы оставить комментарий, нужно войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте. Не волнуйтесь, это совсем не сложно. И да, у нас можно зарегистрироваться через социальные сети: Вконтакте, Фейсбук, Твиттер, Гугл+.
Кстати, наш официальный паблик Вконтакте тоже ждет вас!