Оплот
![Оплот](http://horrorzone.ru/uploads/halloween-walls/mini/halloween198-750-300.jpg)
- Что это?
- О чем вы?
- Этот звук… он вас не пугает?
- Нисколько.
- Так что же это? Мяукает словно кошка.
- Сова.
- Никогда бы не подумала, что совы могут издавать такие звуки, - удивленно сказала Полина и отпрянула от окна. На пороге в гостиную, она развернулась.
- Чай?
- Не откажусь. - Илья с трудом выдавил из себя улыбку. Заставить себя превозмочь волнение и страх, было практически невозможно. Но все, кто сплотился в те страшные дни, проявляли понимание и не ожидали друг от друга слишком многого. Искренняя улыбка, приподнятое настроение или веселый интонация в голосе, - все это было из разряда "слишком многое." Поскольку героем себя никто в сложившихся обстоятельствах не считал, то и от других особого мужества не требовали. Ценилось молчание. Угрюмое и задумчивое. По крайней мере, именно такая манера поведения казалась устоявшейся. Стоило кому-то попробовать проявить решительность, озвучить идею, или, того хуже, подать совет, как все тут же глядели на него с недоверием, тягостным, тревожным сомнением в каждом изреченном слове. Поэтому все, по большей части, помалкивали. Просто отсиживались. Ждали рассвета. И надеялись на скорую перемену.
Создавать полную иллюминацию в комнатах не осмеливались. В темноте видели угрозу. Так что все сошлись во мнении, что приглушенное освещение будет наиболее правильным решением. В гостиной горел торшер, на кухне подключили настольную лампу, в детской, где спали близнецы, обошлись ночником и еще одной старой настольной лампой с ядовито-зеленым абажуром.
- Я помню историю, которую дедушка мне раз сто рассказывал… когда жив был еще. Про фашистов.
В гостиной на широком диване уместились целых пять человек - все соседи, из одной парадной. Аня расположилась в кресле. На его просторных боковушках приютились двое братьев, оба студенты медина, самые неразговорчивые среди всех. Аня говорила вполголоса, но тетка, сидевшая на дальнем краю дивана, ближе всех к балконной двери, все равно посчитала правильным шикнуть на нее. Аня отмахнулась и продолжила:
- Тогда облава была большая в городе. Немцы ходили по квартирам, врывались... ломали двери. Дед говорил, они могли найти причину выволочь любого, кто им не понравиться наружу и расстрелять. Одной ночью в дверь их квартиры постучались. А за несколько минут до этого, к дому подъехала машина с немцами. Как только раздался стук в дверь, мама испугалась и всхлипывая обняла его… сына.. ну, то есть дедушку… ему тогда девять было всего. В дверь все стучали. Но тихо-тихо. А уж если немец стучал, то дверь ходуном ходила, те не церемонились. Так вот, стук не унимался. Тогда дедушка сказал, что нужно узнать кто там. Может помощь нужна. Они открыли и увидели на пороге молодую девушку, она стояла растрепанная, за руку держала девочку, дочку, совсем малютку. Оказалось, она была армянкой. А фашисты тогда всех армян брали под особый надзор, и вообще было опасно им тогда попадаться… Мама дедушки конечно сжалилась над ними и впустила. Так они и просидели всю ночь, пока все солдаты не попрыгали в машину и не убрались восвояси. Всю ночь в страхе провели. Тихо сидели… прям как мы… здесь. Жизнью рисковали, всех могли к стенке поставить. Откуда армянка та пришла неизвестно. Дедушка предполагал, что она не из того дома была, а завидев фары, несущейся по улице машины, юркнула в первое попавшееся укрытие. Потом без разбору стала стучать в двери. Вот они и открыли.
Все молчали.
В проеме возникла женщина, в глазах блеск, будто в них застыли слезы, веки припухшие, лоб изборожден морщинами - не по годам.
- Спят? - шепотом спросила Валентина.
Женщина молча кивнула и снова исчезла в полумраке прихожей. Мужчина, который сидел вторым от тети Вали, прочистил горло в кулак, и сказал:
- С близнецов глаз не спускать. Вон... слыхали, что в двести второй было? Как ребенок пропал?
- Да вы новости то смотрели? - На другом краю дивана качнулась фигура соседа из тридцатой. - Такое сплошь и рядом сейчас происходит. - Голос прозвучал на тон выше, чем многие привыкли за этот вечер. Тетя Валя зашикала, потрясая пальцем.
- Главное сейчас держаться вместе, - донеслось с балкона. Там на дозоре в полной темноте стоял Илья. Все обернулись на его голос. Тетя Валя громко и мрачно вздохнула. Инженер из тридцатой встал и мягкой походкой прошел к балконной двери.
- На форпосте не дремлют? - прошептал он, перешагивая порог. Темная фигура неподвижно стояла в глубине помещения. Свет, льющийся из неопределенных источников, с улицы обрисовал профиль Ильи бледно-голубым контуром. Под ногами черным-черно, ничего не видать. Зато по ту сторону стекла отчетливо виднелись залитые желтым светом улицы, над которыми громоздились угловатые громады домов. Редко где горящие теплым домашним светом окна неубедительно сообщали, что город продолжает жить по-прежнему. Инженер оглядел подъездную дорогу, отыскал свой припаркованный в кармане "Опель," на его капоте мельтешили кривые тени от веток дерева. Асфальт на дороге в свете фонарей был бледно-серым, почти белым. Снега в этом году не было. Может уже и не будет. Температура с начала зимы еще ни разу не опустилась ниже нуля. Дули сильные ветры, сгоняя ворон с проводов и деревьев. Так что теперь они каждый день в каком-то безумном возбуждении кружили над улицами. Их все равно было много и они кричали громко и пронзительно, словно бросали проклятья на головы прохожих. С заходом солнца они затихали, теряясь где-то на крышах.
- Столько пустых квартир, - с сожалением подметил Милан. - В нашей парадной семей пятнадцать съехали. Считаете есть куда бежать?
- Не знаю, - последовал тихий ответ Ильи. - Однако новости, вещаемые по ТВ не утешают. Повсюду пропадают люди. Находят обескровленные тела.
- Одно меня беспокоит с особой силой. С чего это перестали показывать ту передачу, помните? "Осторожно вампиры."
- Закрыли. Наверное не хотят народ пугать.
- Вероятно так и есть.
Появление Полины предварил шелест ее длинной юбки. Она принесла две чашки чая. Над ними поднимался пар. Оторвавшись от окна, дозорный принял свою чашку, поблагодарив хозяйку. Полина задержалась, предложив вторую Милану.
- Как думаете, это все когда-нибудь кончится? - обеспокоено спросила она.
- Вопрос в другом: в чью пользу? - пробормотал в чашку Милан.
- Будем верить в лучшее, - выдохнул Илья. - Если панику не поднимать, то шанс выжить… просто переждать имеется.
- Панику наводить не стоит, - задумчиво подметил Милан. Потом он кивнул куда-то в сторону гостиной. - Это ж вы про приверженцев теории конца света?
- Угу!
- Согласна, нужно хранить спокойствие, мыслить холодно, - подытожила Полина. Ее усталые глаза и слабый голос выдавали уязвимую женщину, которая ищет поддержки. Ей просто нужны хоть какие-нибудь гарантии, что она и ее дети будут в порядке, что в заключительном итоге все будет хорошо. Время от времени она ощущала неодолимое желание побыть в среде сильных мужчин. Таковыми по ее мнению были Илья и Милан. Желая понять из подлинное настроение, она стремилась поддерживать с ними общение, прислушивалась к разговорам. Стоило им отлучиться от группы, она тотчас появлялась рядом.
- Глупо просить вас успокоиться. Вряд ли кто-то из нас сейчас может чувствовать спокойствие… И все же, Полина! Мы рядом и сделаем все что сможем, чтобы обеспечить вам и вашим детям безопасность.
Полина пристально посмотрела на Илью, стараясь выразить свое доверие, - немного натянутое, но столь желанное.
- Илья, я благодарна…
- Вы не одна, - вступил Милан, - мы обязаны стоять друг за друга, а иначе… - Милан не решился окончить фразу и внутренне пожурил себя. Последнее слово было ни к чему. Он тут же постарался поправиться: - С нами вы в безопасности.
Девушка улыбнулась, не догадываясь, что ее короткая, почти мимолетная улыбка принесла ему облегчение. Уголки ее тонких губ лишь слегка приподнялись, а затем снова упали глубоко вниз, возвращая лицу прежний угрюмый вид. Но в глазах ее что-то изменилось, придав им ясность. И с этим чем-то новым она вышла, оставив своих собеседников в темноте.
За закрытыми окнами тихо посвистывал ветер.
- Пойдите посидите с остальными, - предложил Милан. - Я уж в оба глядеть буду.
- Малейшее движение…
- Ползучие тени... Наслышан!
Илья ушел.
Прильнув к стеклу, Милан ощутил как из невидимой щели подуло холодом. Стал выглядывать самые темные участки. Ветер с бессмысленной свирепостью гнул голые ветки. Словно черти глумливые, тени неистово прыгали по тротуару, выплясывая дьявольские па.
Милан не видел как от темноты, которая затопила широкую клумбу у парадной, отделился кусок. Только пару секунд спустя, его внимание привлекло странное движение возле парковки. Когда он заметил небольшое, размером с кошку, черное пятно, которое ползло вдоль бордюра, он почувствовал озноб, словно температура в помещении внезапно упала до нуля. Потом его резко охватил жар, сначала он шел от макушки, затем опустился ниже, по спине побежали струйки пота, лоб тоже взмок. Он не стал звать остальных. Пожелал сохранить спокойствие в их маленькой общине. Черная клякса, не имевшая определенной формы, нырнула под его автомобиль и пропала из виду. Сквозь странный пульсирующий шум, возникший вдруг где-то в его голове, Милан услышал как тяжело и гулко отстукивало сердце. Он приложил руку к груди, будто пытаясь удержать его на месте. Несколько минут он не сводил глаз со старого "Опеля." Ничего больше. Лишь пляска теней на тротуарной плитке и шевеления мусора, скопившегося на дренажных решетках под бордюром. Вполне вероятно, что черное пятно могло оказаться обыкновенным дворовым котом. "У страха глаза велики."
Между настороженностью и безрассудным ужасом, скажем, по условной шкале страха от одного до десяти, на момент, когда Милан увидел тень, что черной лужицей стекла под машину, он оценил бы свое состояние на шесть-семь.
Как ни стыдно было сознаться себе самому, а страх все таки нашел место и в его душе - с той поры, как Милан наконец поверил в то, о чем давно уже твердили многочисленные "очевидцы." Он признал, что вампиры, как бы абсурдно это ни звучало, существуют. Что они реальны, так же как собаки, кошки, завышенные тарифы, как его неудавшийся брак. Только они гораздо страшнее и опаснее. Но теперь то какие сомнения могут быть, когда город захлестнула волна кошмара и единичные случаи переросли в массовые? Нападения происходят по всему городу.
В дневное время суток люди свободно перемещаются по городу. Стараются придерживаться привычного уклада жизни. Если не приглядеться, то сразу и не скажешь, что с ними что-то не так, что они преисполнены страхов и тревог. В переулках не мелькают бледные испуганные лица и нигде не слышатся призывы к массовому покаянию, хотя возле храмов толпится народ больше прежнего. До хаоса еще не докатились. Угрожающе нависла тень апокалипсиса, - но не над всеми, а только лишь над наиболее мнительными. Магазины открыты, общественный транспорт ходит, но только днем. Никто не трубит во всеуслышание, что город наводнил ужас. Народ шепчется, тихо толкует о нашествии вампиров.
По ночам город замирает. Лишь зловещий посвист ветра, порождаемый коридорами пустынных переулков, да вой и лай дворняг доносится из внешнего мира. Внутри - перешептывание и тяжкие вздохи, вкрадчивые речи и монотонное тиканье часов.
Вот и сейчас, где-то в подворотне скулит пес. Протяжно подвывает ветер. Кажется, что он мчится по улицам не из прихоти одной лишь природы. В ярости, с которой он обрушивается на деревья и взъерошивает кусты, чувствуется разумное начало - главенствующее, наделенное сознанием и волей.
Оба конца дороги, которая пролегает между их домом и огороженной автостоянкой, теряются в беспросветной темноте. В соседнем доме слева царит тьма кромешная и запустение. Лишь взглянешь на его мрачную громаду, словно на огромный угасший фонарь, закопченный изнутри, и по телу бежит дрожь, а внутри холод. Милан поежился, подумав о том, кем могут быть заселены покинутые прежними жильцами квартиры. Он прижался к стеклу, чтобы увеличить обзор - и не зря. На верхних этажах тускло светились пару окон - всего-то две квартиры.
Справа дорога разветвляется в двух направлениях, одно из которых теряется за углом, а второе уводит мимо выстроенных в ряд двух девятиэтажных высоток-близнецов. Там дела обстоят повеселее. У каждого подъезда льется ядовито-желтый свет мощных ламп. Больше половины окон подают признаки жизни. Как знать, возможно, каждую квартиру, в стенах которой пережидают страшные ночи общины, можно считать последним оплотом человечества. Каждый дом, каждое объединение людей в группы в единых стенах, это отдельная крепость, призванная выстоять перед силами зла.
Милан привстал на носках и прижал левую щеку к стеклу окна, чтобы сквозь незастроенный пустырь дотянуться взором до горизонта. Дней десять назад, там сияла гирлянда огней, обнаруживающая далекий поселок "Южный." Сейчас взгляд Милана провалился в бездне мрака. С каждым последним днем огни затухали. На исходе прошлой недели их было уже не больше дюжины. Неужели целый город, с численностью населения в тридцать тысяч человек вымер? Неужели тьма поглотила его целиком?
У Милана вновь подпрыгнуло сердце в груди, ноги стали ватными. Он непроизвольно отшатнулся от окна.
Господи, неужели это и вправду конец всему?
Они приходят невесть откуда и уходят, растворяясь во мраке. А после себя, как правило, оставляют труп - опустошенный до последней капли крови.
Иногда, правда, умершие родственники возвращались. Например, в случае с мужем Полины. Он являлся к ней каждую ночь. Боже! Да ведь ей пришлось пережить немыслимый ужас! Мать двоих двухгодовалых детей. Вот почему сформировавшаяся община выбрала ее квартиру. В ночь, когда Полина разместила в двух своих комнатах сразу девять человек, никто в дверь не звонил и в окно не скребся. Неясно почему, но сплочение людей возымело какое-то действие над тем, кто вернулся.
В гостиной стало тихо. Все переместились на кухню. Пьют чай. А может - чего покрепче.
Не у каждого, кто принял решение объединиться под крышей 29-ой квартиры, имеется собственная история, но неверующих больше не осталось, никто не намерен ждать пока за ним явятся тени.
Как-то он столкнулся с одной из них в собственной квартире. В тот момент он не поверил своим глазам и сослался на переутомление. Тем более, его мозг был насыщен алкоголем и фокус зрения мог быть слегка размытым. Теперь, вспоминая это, он невольно содрогался. Возможно, не включи он тогда в комнате вовремя свет...
Жалостливый скулеж собаки прекратился. Деревья у дороги громко перестукивались голыми ветками под порывами неуемного ветра. Милан столь стремительно приник к окну, что ударился лбом о стекло. Зловещий смех, скрежещущий по нервам. Леденящий кровь, дикий, истеричный хохот. Кого угодно, только не человека. Казалось, он звучал одновременно отовсюду, а потом вдруг раскололся, как бы размножился, приглушенный стоном ветра, прокатился по дороге внизу, огласил небо и пронесся где-то очень близко, мимо балкона. И внезапно затих. Потом послышался глухой удар и звон битого стекла. Милан мгновенно бросил взгляд по направлению звука. То, что на его лбу снова выступил пот, что сердце забилось в бешеном ритме, словно заводное, что на затылке вздыбились волосы, - все эти, уже в который раз повторяющиеся симптомы, Милан не почувствовал. Он был безраздельно поглощен созерцанием черной фигуры человека, ноги которого утопали примерно по щиколотки в глубоких вмятинах в крыше автомобиля - это был "Опель - Зафира" 98-го года, тот самый, что Милан оставил еще пятнадцать дней назад на парковке у парадного входа. С того дня он ни разу не сел за руль. Он посчитал, что ехать уже больше некуда.
Какое-то время фигура не двигалась. Милан не отрываясь следил за ней, не находя в себе решимости отвести глаза.
Плавно фигура стала подниматься вверх. Воспарила и повисла на высоте нескольких метров над продавленной крышей машины.
Если бы Милан не утратил способность соображать в ту минуту и вспомнил про "шкалу страха," то поставил бы себе твердую десятку. Его переполнял ужас. Такой, при котором мозг утрачивает контроль над телом и каждый мускул скован оцепенением, глаза широко раскрыты, в горле выжигающая сухость, в ушах стоит гул, ум парализован, словно закованная в лед, тихая заводь в морозное утро.
В лицо ударила волна стылого воздуха. Дверь, ведущая в зал, громко хлопнула. Потом послышался скрип петель. Но Милан не сознавал происходящего. Он неподвижно смотрел вниз, на парковку. Ворвавшийся ветер прошептал его имя. "Милан" На глаза внезапно упала темная туманная пелена. Он трясся от проникшего в помещение холода, но не мог сдвинуться с места.
- Милан! Милан!
Послышался щелчок. Ветер стих.
- Милан! Черт возьми! Что произошло?
Милан почувствовал обжигающее тепло на своем запястье.
- Какого черта ты открыл окно? - Голос прозвучал где-то над ухом. Пелена, застлавшая взор, поредела, стала зыбкой и вдруг осыпалась, словно плотная взвесь, которая неожиданно стала тяжелой.
Голова прояснилась. Он в растерянности посмотрел на суровое выражение Ильи и подивился, что в дверях столпились все. Напуганный взгляд Полины особо впечатлил его. Он почувствовал себя изнуренным, пошатнулся и обессиленно осел на пол.
Нравится то, что мы делаем? Желаете помочь ЗУ? Поддержите сайт, пожертвовав на развитие - или купите футболку с хоррор-принтом!
Поделись ссылкой на эту страницу - это тоже помощь :)
В Зоне Ужасов зарегистрированы более 8,000 человек. Вы еще не с нами? Вперед! Моментальная регистрация, привязка к соцсетям, доступ к полному функционалу сайта - и да, это бесплатно!